Основать бухгалтерскую компанию в Великобритании, найти свою нишу, а затем объединить шесть компаний и вместе выиграть тендер Home Office — за каждым из этих шагов Людмилы Рудимовой, эксперта в области британского и международного налогообложения, управленческого учета и управления денежными потоками, бухгалтера и дипломированного налогового консультанта (Chartered Tax Adviser CTA), члена Chartered Institute of Management Accountants (CIMA) со статусами Associate Chartered Management Accountant (ACMA) и Chartered Global Management Accountant (CGMA), стоят годы учебы, работы и решений, на которые было непросто отважиться. Поэтому трудности людей, которые начинают свое дело в другой стране, ей знакомы по собственному опыту. Созданная ею компания Schoolgate Accounting Services Limited уже двенадцать лет помогает предпринимателям вести бухгалтерию, решать вопросы британского и международного налогообложения и готовить финансовые документы для иммиграционных заявлений. Сотрудничество с иммиграционными юристами со временем привело компанию в консорциум UK Endorsing Services — одну из трех коммерческих организаций, уполномоченных оценивать проекты заявителей на визу Innovator Founder.
В интервью «Акценту UK» Людмила Рудимова рассказала, как строила компанию и завоевывала доверие коллег и клиентов, почему даже за небольшой ошибкой в декларации может скрываться сложный налоговый вопрос и что дает консультанту собственный опыт предпринимательства.
— Людмила, как вы пришли в профессию и почему выбрали бухгалтерию и налоговое консультирование?
— Это решение приняла моя мама. После школы я мечтала стать учителем: у каждого человека есть свой дар, и мой — умение объяснять и рассказывать. Но мама посмотрела педагогические институты и сказала: их выпускники мало зарабатывают. Решила, что мне нужно стать бухгалтером, как ее мама, моя бабушка. Мы жили в Алматы, я поступила в филиал московского института, а после университета переехала в Англию. Без опыта и местного диплома устроиться бухгалтером здесь не получилось. Сначала продавала обувь, потом работала воспитателем в детском саду — преподавать я всегда любила, к тому же у меня было профильное среднее образование. Мама убедила меня получить британское образование. Я окончила магистратуру в бизнес-школе, которая сейчас называется Bayes Business School, позднее продолжила обучение в Королевском колледже Лондона по программе Master of Laws (LLM) в области британского и международного налогового права. Так что я бы переформулировала вопрос: кто выбрал вам эту профессию? Мама сейчас радуется, и спасибо ей большое. Наверное, правильное было решение — отправить меня в бухгалтерию.
— А откуда у вас такой хороший английский?
— Акцент у меня есть и, думаю, останется. Английский я учила в американском колледже в Алматы. Но я живу в Англии около тридцати лет, двадцать пять из них была замужем за англичанином. Двое детей говорят по-английски, на работе общение тоже было на английском. Хочешь не хочешь — будешь говорить!
— Насколько важно знание английского языка для того, чтобы освоиться в профессии?
— По моим ощущениям, это процентов девяносто успеха. Язык нужен на очень высоком уровне. Профессиональные экзамены и по бухгалтерии, и по налогам трудные сами по себе, а ведь там еще и юридическая составляющая. Нужно понимать не только слова, но и смысл формулировок. Если язык пока средний, я бы сначала подтянула его, а потом уже шла получать профессиональную квалификацию.
— Какие этапы вашей карьеры сильнее всего сформировали вас как специалиста?
— Прежде всего учеба и люди. В Великобритании я училась в двух университетах. Причем дело не только в лекциях. Когда получала первую магистерскую степень, я была одной из самых молодых в группе. Рядом учились люди с большим опытом, рассказывали о своих задачах и сложностях. Я очень многому у них научилась. Плюс десять лет работы по найму. Я восхищалась своим руководителем, многое у него переняла. Мне кажется, мы складываемся из людей, которых встречаем: каждый оставляет в тебе маленькую часть себя. Недавно завершила диссертацию по международному налогообложению в Королевском колледже Лондона. Среди моих преподавателей был Джонатан Шварц, барристер, специалист по налоговому праву. Рада закончить этот этап и двигаться дальше. И конечно, открытие компании в 2014 году: теперь я сама отвечала за бизнес.
— Какие профессиональные и личные трудности возникают, когда решаешь открыть свою компанию? Как вы пережили этот опыт?
— Уйти с работы и открыть бизнес — серьезный шаг. Правда, я постаралась снизить риск: какое-то время продолжала работать по найму и параллельно развивала компанию. Зарплата давала финансовую опору, близкие тоже очень поддерживали. Но был и культурный барьер. Мама говорила: «У тебя хорошая работа, стабильная зарплата. Двое детей. Зачем уходить в никуда? Занимайся детьми, а бизнес пусть другие развивают». Родители считали, что женщине лучше иметь надежную работу, а риски пусть берет мужчина. Это было из заботы, но через такие представления тоже нужно пройти.
Самое страшное начинается, когда снимаешь офис и нанимаешь людей. Как платить аренду, зарплаты, налоги? Хватит ли денег в конце месяца? При этом денег на продвижение почти нет, и все делаешь сама. Работаешь до полуночи, ходишь на деловые встречи, нужные и ненужные. Пробуешь все: еще не понимаешь, где знакомиться, чтобы о тебе узнали. Я очень благодарна Руслану Косаренко из Sterling&Law Associates. Когда мы открыли офис, значительная часть клиентов приходила по его рекомендациям, причем безвозмездно. В Sterling Law нас познакомили с подготовкой и заверением бухгалтерской отчетности для Home Office по разным визовым категориям. Так у нас появилась своя ниша. Мы вели учет, консультировали по налогам, заверяли документы для иммиграционных заявлений. Были и случаи отказов, когда требовалось наше экспертное мнение. Стало спокойнее: мы поняли, чем отличаемся от других.
— Получается, так сформировалась ваша ниша?
— Да. Мы знали, какие документы нужны Home Office и в каком виде. Юристу не приходилось с нуля объяснять требования. Понимали друг друга с полуслова: что подготовить, как оформить, что заверить. С этим опытом пошли к другим иммиграционным юристам в Лондоне. Они тоже начали направлять клиентов. Постепенно круг расширялся. Многие юристы стали моими друзьями. И, вы удивитесь, некоторые теперь сами наши клиенты. Человек знает нашу работу изнутри и доверяет нам собственные дела.
— С какими самыми сложными или необычными ситуациями вам приходилось сталкиваться в практике?
— Состоятельный клиент, налоговый резидент Великобритании по внутренним правилам, вернулся к нам через полгода после консультации. За это время перевел сюда крупную сумму на жизнь. Информацию от его бухгалтера в другой стране получили только в январе, перед сроком подачи декларации. Подготовили отчетность, по имевшимся сведениям, применили доступный тогда льготный режим. Тем не менее налоговые обязательства оказались существенными: речь шла о миллионах. В феврале спокойно сели с клиентом поговорить. Выяснилось, что центр его жизненных интересов оставался в другой стране, там были бизнес, родственники, социальные связи. Такие вещи не всегда видны из банковских выписок и короткой анкеты. Тогда можно было применить соглашение об избежании двойного налогообложения, которое позволяло определить резидентство, если обе страны считали человека своим резидентом. В нашем случае важным оказался центр жизненных интересов. К тому моменту клиент уже заплатил большую сумму. Чтобы пересмотреть его налоговую позицию, мы привлекли барристера, профессора, который обучал и налоговых инспекторов. Его независимое мнение совпало с нашим. Мы изменили декларацию, ответили на вопросы налоговой инспекции и добились возврата денег. Когда у человека много активов и связей с разными странами, одной встречи, а иногда и двух недостаточно, чтобы понять, чем он живет. Нужно разговаривать, собирать картину целиком. И январь не лучшее время, чтобы начинать.
— С какими ошибками предпринимателей вы чаще всего сталкиваетесь уже постфактум?
— Частая ошибка — выбирать бухгалтера только по цене, особенно если доходы и активы находятся в нескольких странах. Международное налогообложение требует специальных знаний и опыта. К нам приходят уже после письма от налоговой: декларацию готовил бухгалтер, который не понимал особенностей зарубежных доходов, а теперь до него не достучаться. Спрашиваешь: «Вас не смутило, что за такую декларацию взяли сто фунтов?» — «Мы только приехали. Нашли кого-то, погуглив, и обратились». И я понимаю: откуда человеку знать этот рынок? Проверьте компанию в Companies House: давно ли существует, подает ли отчетность. Посмотрите квалификации специалиста, спросите об опыте с ситуациями, похожими на вашу. Это дает больше оснований для доверия, чем низкая цена. У налоговой инспекции есть аналитическая система Connect, которая помогает сопоставлять информацию из разных источников. Есть международный обмен налоговыми данными. Если сведения не совпадают с тем, что указано в декларации, у инспекции могут возникнуть вопросы. Надеяться, что зарубежные доходы останутся незамеченными, я бы не стала.
Вторая ошибка — переоценивать свои возможности. Клиент сам зарегистрировался плательщиком НДС, потом получил счет на несколько тысяч фунтов. Спрашиваем: «А какую схему вы выбрали?» Оказалось, схему с авансовыми платежами, не разобравшись в ее условиях. Чтобы все исправить, потребовалось полгода.
— Что делать бизнесу или частному лицу, если пришел запрос от налоговой инспекции?
— При Self-Assessment человек сам подает декларацию, обычно онлайн. Налоговый год длится с 6 апреля по 5 апреля следующего года, стандартный срок подачи онлайн-декларации — 31 января после его окончания. Подтверждающие документы обычно не прикладываются, но налоговая может запросить их позже. Обычную проверку декларации, как правило, могут начать в течение двенадцати месяцев после подачи. Но при определенных основаниях налоговая инспекция может вернуться и к прошлым периодам. Сроки зависят от обстоятельств.
Первое, что я смотрю в письме,— срок ответа. Бывает, человек получает его накануне этой даты или после. Если времени почти нет, сразу связываемся с инспектором и просим отсрочку. Позвонить может сам налогоплательщик или уполномоченный бухгалтер. В моей практике, когда мы объясняли, что письмо только что получено, сроки продлевали. Обещать это всем я, конечно, не могу. Если трубку не берут, пишите. Главное — не замолчать самому, сохранить подтверждение обращения и продолжать связываться с инспекцией. Дальше — найти специалиста с опытом таких проверок. Составлять декларации и отвечать на запросы налоговой — не совсем одно и то же. Оформляем полномочия и разбираемся, что интересует налоговую инспекцию. Иногда в письме просто просят сведения о доходах по всему миру за определенный год. Уточняем у инспектора, какие расхождения он видит. Люди боятся этого разговора и отправляют все подряд. Но сначала нужно понять, на какой вопрос вы отвечаете. Проверить, есть ли ошибка, и уже после готовить объяснения и расчеты.
Если недоплата подтверждается, отдельно занимаемся штрафами. На их размер могут влиять обстоятельства ошибки и то, насколько плотно человек сотрудничает с инспекцией. Мы стараемся предоставить все понятно и последовательно, на блюдечке с голубой каемочкой, как я говорю. Чтобы инспектору не приходилось заново собирать цифры и восстанавливать события. В нашей практике были случаи, когда штраф удавалось свести к минимуму или избежать его вовсе. Но проценты за просроченный налог — отдельная история. Здесь нельзя обещать человеку: «Мы все отменим». Можно тщательно разобраться в обстоятельствах и добиваться результата, для которого есть основания.
— В каких случаях налоговая ситуация становится настолько сложной, что без профессионального консультанта уже не обойтись?
— Когда речь идет о зарубежных доходах, применении международных соглашений или уже открытой проверке. Причем размер суммы не всегда показывает сложность вопроса. Недавно разбирали запрос из-за ошибки на двадцать фунтов. Бухгалтер неправильно отразил зачет налога, уплаченного в другой стране, не разобрался в соглашении. Сумма маленькая, а объясняться пришлось. Думаю, время самого инспектора стоило дороже. Но и налоговая может ошибаться. Клиентке пришел запрос о зарубежном доходе. Она говорила: «Это не мой доход». Мы разобрались, написали в налоговую инспекцию, и дополнительных вопросов не последовало. Письмо из налоговой не означает автоматически, что вы что-то нарушили. Нужно проверить факты и спокойно ответить. Важно, чтобы специалист понимал не только какие цифры поставить в декларации, но и почему.
— Как Schoolgate Accounting стала частью UK Endorsing Services и почему вы решили развивать это направление?
— Все выросло из той самой работы с иммиграционными юристами. За двенадцать лет мы хорошо изучили финансовые требования к разным визам. Иммиграционных советов не давали, это работа юристов, но, заверяя отчетность, понимали, какие условия должен выполнить предприниматель и какие документы это подтверждают. Мы также писали бизнес-планы для визовых заявлений, помогали стартапам. Потом иммиграционные маршруты изменились, появилась виза инноватора, а с ней endorsing bodies — организации, оценивающие проекты и выдающие письма одобрения. Я не понимала: почему процесс идет так медленно? Что мешает рассматривать проекты? У нас уже был опыт поддержки предпринимателей, и мы увидели здесь возможность для бизнеса. Посмотрели условия — бухгалтерские и юридические компании не могли просто так стать endorsing body. А я говорю: «Кто сказал, что мы только бухгалтеры?» У нас ведь были и другие направления. Решили попробовать. Конечно, многие покрутили у виска.
Около двух лет ушло на встречи и подтверждение опыта. Нужно было получить поддержку Министерства международной торговли Великобритании (Department for International Trade, DIT). Мы объясняли, почему можем оценивать проекты предпринимателей. Когда Home Office включил нас в список, мы думали: Рождество пришло раньше времени! А через два месяца узнали, что систему меняют, организации будут отбирать по тендеру. Мы только добились своего — и опять все сначала. Пришлось собирать консорциум. Для меня это был огромный вызов — объединить компании и подготовить общую заявку. У меня тогда еще был казахстанский паспорт, команда русскоязычная, а большинство потенциальных партнеров — британские мужчины. Я переживала, получится ли договориться. Получилось. Консорциум из шести компаний выиграл тендер, и UK Endorsing Services стала одной из трех коммерческих организаций, уполномоченных выдавать такие одобрения. И хочу сказать, что в работе с Home Office я не чувствовала дискриминации ни по национальному, ни по гендерному признаку. К нам относились с уважением.
Оцениваем проект по трем критериям: инновационность, жизнеспособность и возможность масштабирования. Изучаем бизнес-план, встречаемся с заявителем. Если требования выполнены, выдаем endorsement — письмо одобрения. С ним человек обращается за визой Innovator Founder. Решение по визе принимает Home Office. В течение трехлетнего срока визы проходят контрольные встречи — через двенадцать и двадцать четыре месяца. Смотрим, как развивается бизнес. Если предприниматель претендует на постоянное проживание, снова нужно одобрение, мы проверяем выполнение установленных требований.
— Если бы вы сегодня начинали бизнес в Великобритании как иностранный предприниматель, рассмотрели бы визу Innovator Founder? Что для вас было бы решающим?
— Я здесь не совсем беспристрастна, так как сама участвую в этой работе. Но если бы хотела переехать в Великобританию, имея предпринимательские навыки, инновационную идею и деньги для ее реализации, точно рассмотрела бы этот маршрут. Важно, чтобы хватало средств на реализацию бизнес-плана и собственную жизнь хотя бы в первые год-два. Одного желания приехать недостаточно. Плата за рассмотрение заявки на endorsement составляет тысячу фунтов, каждая обязательная контрольная встреча — пятьсот. Это платежи endorsing body, отдельно от визового сбора и других иммиграционных расходов. По моему мнению, такая стоимость оценки проекта и дальнейших встреч вполне разумна. Я бы подала заявку. Я сама прошла путь открытия бизнеса в Британии и понимаю, сколько вопросов возникает в начале. Поэтому мне и интересно работать с теми, кто сейчас находится в начале пути.
.jpg)
