«Акцент UK» продолжает цикл публикаций о людях, которые переезжают в Великобританию и строят здесь новую жизнь. Четыре года назад героиня нашей новой истории — мама, дизайнер, «йогиня», балерина и поэтесса — убежала с семьей от войны из родного Харькова в неизвестность и после скитаний обосновалась в одном из красивейших городов страны, Бате.
Рассказывает Анна Удовина, 39 лет, графический дизайнер из Харькова, переехала в Великобританию в 2022 году по визе для беженцев из Украины:
— По профессии я графический дизайнер, окончила Харьковский институт радиоэлектроники и магистратуру Московского университета печати. Несколько лет жила в Москве, работала дизайнером-верстальщиком в крупной компании: мы создавали упаковку для продукции, которая продавалась почти во всех странах бывшего Советского Союза. Приходилось работать с текстами на казахском, армянском, грузинском и других языках. Иногда мне казалось, что еще немного — и стану полиглотом. В Москве же я вышла замуж и стала мамой. После рождения детей мы решили временно вернуться в Харьков, чтобы окрепнуть материально: Москва оказалась слишком дорогим городом для семьи. Я продолжала работать удаленно в той же компании по восемь — двенадцать часов в день и постепенно поняла, что дизайн задолбал меня в прямом смысле слова. Когда московский начальник сообщил, что мы расстаемся, я была счастлива, как Масяня.
Потом случился развод. Семейные планы рухнули, и жизнь опять пришлось строить почти с нуля и привыкать к Харькову, как когда-то к Москве. И в этот момент я решила исполнить свою детскую мечту и начала заниматься в балетной студии для взрослых. Сколько себя помню, грезила о балете, но у меня был лишний вес. Мама утешала, что я чудесная и ничего менять не нужно, но я очень хотела стать легкой и воздушной. Мне казалось, что балерины — какие-то неземные существа. Мечта так и осталась заветной. А потом родилась Арина. Ортопед посоветовал для дочери балет как часть терапии от плоско-вальгусной дисплазии. Пока я искала детскую студию, совершенно случайно увидела объявление: «Набор взрослых. Приходите без подготовки» (хотя, если честно, я вообще не верю в случайности). Мне было уже за тридцать, я была деревянная, как Буратино, но все же решила попробовать. Эти занятия изменили меня, появилась сила, гибкость, уверенность. Кто-то из друзей однажды сказал: «Ты такая спортивно-грациозная. Почему бы тебе самой не преподавать?» Эта фраза удивила меня, вдохновила и запомнилась. В то время я уже активно практиковала йогу. Вначале я воспринимала ее просто как способ отвлечься и пережить непростой бракоразводный период, потом — как настоящее дело, которое снова сделало меня счастливой. Я окончила курсы, получила сертификат преподавателя флай-йоги, появились новые друзья, новые привычки, иной взгляд на мир. Мне казалось, что жизнь наконец-то заиграла яркими красками. Я была свободной и строила планы, мечтала вести занятия, ездить на фестивали... И тут началась война.
В первые дни полномасштабного вторжения я не собиралась покидать Харьков — наверное, как и многие, не понимала, насколько серьезной окажется ситуация. Казалось, что все скоро закончится и жизнь вернется в привычное русло. Но наш прифронтовой город стремительно менялся. С Северной Салтовки к нам переехали родители — их район оказался под постоянными обстрелами. Потом на постой попросился мой названный брат с беременной женой: в их доме уже не было ни отопления, ни электричества. Мой уютный четырехкомнатный теремок постепенно превратился в коммунальную квартиру, было тесно, шумно и страшно. Родители уговаривали меня уезжать, бывший муж каждый день звонил и просил вывезти детей. Я злилась и колебалась. А потом все звезды сошлись как надо, я смирилась, приняла, и мы поехали.
Наш путь был долгим, почти таким же, как у тысяч других украинских семей. Через несколько дней мы только выбрались из Харьковской области, через две недели добрались до Львова. Там на пару недель остановились у родственников в квартире, потом поехали в Прагу с остановками в Польше. У нас не было плана и конечного пункта, нам просто некуда было возвращаться. Рассвет забрезжил, когда друзья из йога-сообщества рассказали, что Великобритания запускает программу Homes for Ukraine. Меня очень зацепила сама идея — ехать к людям, которые тебя ждут, не в неизвестность, а почти в гости. Мы нашли спонсоров, заполнили все необходимые анкеты и около двух месяцев ожидали наши визы в Праге. Потом мы с детьми улетели в Великобританию, а родители остались еще на месяц, с нашей собачкой Джекки, чтобы сократить для нее срок обязательного карантина для животных, ввозимых из стран третьего мира.
Так началась моя новая жизнь. Самым тяжелым испытанием в первые месяцы оказалась разлука с любимой Джекки, которую забрали в карантин. Наверное, после войны моя психика уже работала совсем по-другому: я начиталась страшных историй о том, что животные иногда не возвращаются оттуда, и просто не могла успокоиться. Постоянно писала письма, звонила и требовала, чтобы мне присылали фотографии и видео с моей собачкой. Оказалось, что у Джекки были двухкомнатные апартаменты, игрушки и хороший уход. Сейчас вспоминаю эту историю с улыбкой, а тогда мне было совсем не смешно, я даже объявила голодовку — сказала нашим спонсорам, что не буду есть, пока мне не назовут точную дату возвращения Джекки. Обескураженные спонсоры связались с местными службами, помогли выяснить все сроки и вернуть собачку в семью. Сейчас я понимаю, что тогда мной руководила не логика — сказались война, тревога, накопившееся напряжение, и в какой-то момент разлука с моей малышкой стала последней каплей. Наверное, именно тогда я впервые столкнулась с настоящим культурным шоком: мы, украинцы, не знали, что будет завтра, искали жилье, переживали за близких, ютились по несколько семей в одном доме, а моя собака жила в лучших условиях, чем мы.
До переезда в Великобританию мне казалось, что я неплохо знаю английский: я училась в школе с углубленным изучением иностранных языков, позже английский язык не раз выручал меня в путешествиях, но, по сути, был в архиве лет десять. Школьная «англичанка» прочила нам: «Вы не знаете, когда язык вам может пригодиться, и то, что уже знаете, не позабудете». Так и вышло. Когда мы только приехали в Великобританию, мне даже казалось, что мой английский вполне приличный. Многие украинцы вокруг говорили, что я чуть ли не переводчик, а англичане — что мой английский «is brilliant», и я, честно говоря, тоже была довольна собой. Но уверенность закончилась очень быстро: я совершенно, до слез, не понимала живую английскую речь, мне казалось, что британцы говорят на каком-то секретном языке, совершенно не похожем на тот английский, который мы учили в школе. Каждый поход в магазин, телефонный разговор или визит в государственное учреждение превращались в испытание. Чтобы быстрее освоиться и прокачать английский, я записывалась буквально на любые бесплатные занятия: ходила на курсы кулинарии, на creative writing, мы даже создали небольшую музыкальную группу TripleUKe — Ukraine, UK, ukulele. Я поняла, что язык невозможно выучить только по учебнику, он появляется только тогда, когда начинаешь жить среди людей и радоваться возможности ошибаться и смеяться над собой.
Первое время наша семья жила в небольшом городке под Бристолем. Физически я уже была в безопасности, но эмоционально продолжала жить войной. Каждое утро начиналось с новостей из Украины, а сообщения из Харькова заставляли сердце сжиматься. Мне казалось, что настоящая жизнь осталась где-то там, а здесь я просто существую. Очень тяжело было принять и то, что все приходится начинать практически с нуля: мой диплом графического дизайнера здесь никого особенно не интересовал, сертификат преподавателя флай-йоги тоже не давал права работать — его нужно было подтверждать по британским стандартам. Я прошла обучение, но не смогла сдать экзамен. Тогда мне казалось, что это большое поражение, теперь я думаю совсем иначе. Наверное, честнее всего будет признаться: первые два года в Великобритании я была очень обижена на весь мир, мне казалось, что война отняла у меня все: дом, любимую работу, друзей, привычную жизнь. Иногда я ловила себя на мысли, что нас вывезли только для того, чтобы мы выполняли самую тяжелую и низкооплачиваемую работу в чужой стране. Сейчас я понимаю, что дело было совсем не в Великобритании. Думаю, мне было бы одинаково тяжело стать беженкой в любой стране — хоть в Индии, хоть на Бали... От войны невозможно убежать, сменив адрес, она еще долго живет внутри человека.
Постепенно я начала разбираться, как устроена жизнь здесь, и сначала меня раздражало буквально все. Например, система Universal Credit: мне казалось несправедливым, что нужно регулярно встречаться с консультантами, рассказывать о поиске работы, выполнять какие-то требования. Я думала: разве непонятно, что мы потеряли дом и приехали сюда не по своей воле? Теперь я понимаю, что эта система действительно помогла нашей семье пережить самый тяжелый период. Благодаря ей мы смогли спокойно искать работу, учить язык, не думать каждый день о том, на что завтра покупать продукты. Мне кажется, что адаптация начинается не тогда, когда находишь работу, а тогда, когда перестаешь сопротивляться новой жизни. Сегодня я работаю хаускипером в гостинице — это совсем не та профессия, о которой когда-то мечталось, но у меня замечательный менеджер, он разрешает слушать подкасты во время работы, и каждый день я продолжаю учить английский. Иногда думаю: если уж складывать полотенца, то хотя бы с пользой для ума.
До войны значительную часть своей жизни я посвящала фестивалям и была частью команды украинского сообщества «Коло Лісу», формально работала баристой. Здесь такую работу, наверное, назвали бы event coordinator. На фестивале невозможно быть только баристой: ты одновременно готовишь кофе, встречаешь гостей, помогаешь организаторам, решаешь десятки мелких вопросов и вообще делаешь все, что необходимо. Мне очень нравилось такое взаимодействие — настоящее волонтерство и большое общее дело. Поначалу в Великобритании мне не хватало такой атмосферы, но переезд в старинный Бат стал знаковым для всей семьи. Сейчас мне кажется, что это не мы выбрали город, а Бат каким-то образом нашел нас. Именно здесь, спустя четыре года после начала войны, у меня впервые появилось ощущение, что наши бесконечные скитания закончились.
Постепенно сложился круг общения, появилось чувство дома, мы подружились с соседями. Первый год мы только улыбались друг другу через забор, но однажды я пригласила их на чай — и понеслось. Теперь мы регулярно устраиваем посиделки. У соседей четверо детей, у меня двое плюс собачка и две черепахи, иногда приходится договариваться о встрече за месяц вперед. Раньше меня это удивляло, а теперь я понимаю, что в этом есть большое уважение к чужому времени. Кажется, я уже понемногу становлюсь англичанкой. За последний год изменились мои приоритеты: сегодня я стараюсь больше общаться с англичанами не потому, что меньше люблю украинцев, просто у каждого из нас своя боль. Если ты сейчас не можешь помочь другому — ни временем, ни силами,— значит, нужно жить свою жизнь и двигаться дальше, и рядом с англичанами мне проще учиться этой новой жизни. Они очень позитивные.
Я изменила свое окружение и почувствовала, что изменилась сама. Именно в Бате я осознала, что перестала бояться перемен и с любопытством и здоровым авантюризмом жду новый сюжет, который предложит жизнь. Настоящим подарком судьбы для меня стало знакомство с творческим сообществом EMERGE при Bath Spa University: мне кажется, именно EMERGE помог мне снова почувствовать себя художником. Не существом, которое пытается выжить, а человеком, способным творить. Я начала писать стихи на английском языке — они получились как побочка от боли, когда мне было совсем плохо, это был способ не сойти с ума. Я писала, и становилось легче. Первые стихи были тяжелыми, местами почти безысходными. Но постепенно в них начало появляться что-то другое — не отчаяние, а размышление. Потом я вдруг поняла, что йога не исчезла из моей жизни, просто она стала существовать в другой форме. Перестала быть только практикой тела и стала способом смотреть на мир. В какой-то момент мне стало мало просто написать стихотворение, захотелось увидеть его — так родились мои первые трехслойные работы. В каждой из них есть личная история, стихотворение и визуальный художественный объект, который не иллюстрирует текст буквально, а продолжает его на языке формы, фактуры и образов. Мои работы приняли участие в Национальной галерее в рамках коллективной экспозиции, позже — в поэтическом конкурсе университета и арт-проекте Музея Бата. И наконец, я стала частью фестивальной команды Fringe Arts Bath. Поначалу мне казалось, что это какой-то небольшой местный фестиваль, а потом я узнала, что он связан с огромной фестивальной традицией, которая когда-то выросла из эдинбургского Fringe. Я вновь была счастлива, дышала полной грудью и наслаждалась фестивальной атмосферой, новыми формами и идеями, с душевным трепетом изучала непривычные взгляду работы моих фестивальных собратьев и думала: «Неужели даже так можно?! Мир оказывается гораздо шире, чем ты его представляешь!» Вдруг вспомнились украинские фестивали: чай, кофе, палатки, йога, друзья, музыка. И я осознала, что моя жизнь не оборвалась, она продолжается в другом месте.
Я снова начала строить планы, поступила в колледж при университете и в сентябре 2025 года решила баллотироваться на должность представителя взрослых студентов — adult student learner officer. Если честно, я вообще не рассчитывала победить, просто подумала: почему бы не попробовать? Сама написала программу, общалась со студентами, провела небольшую предвыборную кампанию — и выиграла выборы. Раньше я очень боялась ошибок, а сейчас думаю: ну, не получится в этот раз — значит, попробую снова или что-нибудь другое. В итоге за последние четыре года я перестала бояться перемен и отношусь к ним с каким-то здоровым авантюризмом и любопытством. И верю в свою путеводную звезду: иногда самые важные дороги появляются там, куда ты совсем не собирался идти.
