Методы работы министра внутренних дел Шабаны Махмуд своеобразны. За несколько дней до очередной реформы в иммиграционной сфере она скармливает прессе инсайды о грядущих ограничениях, разогревая аудиторию. Затем выходит с самим объявлением, непременно приправленным какой-нибудь демонстративной подколкой в адрес тех, кто предпринял попытку обжиться в королевстве. Дальше начинается балаган: критики с левого фланга лопаются от возмущений, пока правые комментаторы с упоением потешаются над этим и заодно изображают адвокатов министра внутренних дел, которую леваки якобы несправедливо клюют за ее решительность. Наведя шороху, министр переходит ко второму акту — звучат торжественные объявления о смягчении отдельных мер. Подается это как акт великого милосердия, хотя чаще всего речь идет не об отказе от прежних планов по избавлению от неугодных, а о мелочи, которая ничего особо и не решит.
Политическое выживание Махмуд держится на одном условии: иммиграционные проблемы страны должны оставаться предметом постоянной общественной паники и одновременно поводом для внутрипартийной склоки. Стоит тревоге рассеяться, и ее политическое влияние испарится. А еще сомнительная ловкость Махмуд позволяет премьер-министру Энди Бернему делать вид, будто у него наконец появился человек, способный взять ситуацию под контроль.
На этой неделе министр внутренних дел представила обновленные правила получения постоянного вида на жительство. Привычный пятилетний путь к ПМЖ уходит в прошлое, базовый срок планируется увеличить до десяти лет, сохранив ускоренный маршрут для отдельных категорий. В приоритете, конечно же, будут специалисты с шестизначными зарплатами. Власти, похоже, совершенно не интересуются, кто именно окажется под катком новой системы. Квалифицированные специалисты — инженеры, бухгалтеры и другие люди, которые работают, платят налоги и приносят стране вполне измеримую пользу,— могут оказаться в положении заложников собственного дохода. Не зарабатываешь больше определенной отметки — изволь ждать еще пять лет в подвешенном состоянии. Что будет за это время, какие правила придумают следующими и не передумает ли правительство еще раз, никому не известно.
Кстати, не менее показательно обращение с иностранными выпускниками британских университетов, если уж на то пошло. Большинству из них урежут срок пребывания в стране после завершения учебы, и это еще одна схема, которая просто великолепна в своей абсурдности. Страна приглашает зарубежных студентов, выставляет им счета за обучение, от которых у среднестатистической британской семьи закружилась бы голова, получает деньги, а после выпуска начинает торопливо объяснять вчерашним студиозусам, что их присутствие в стране не то чтобы и желательно. Исключение сделают для тех, чьи университеты сумели доказать свою полезность по установленным чиновниками показателям. Получается, что теперь не только выпускник должен искать работу, но и его университет обязан пройти своеобразный экзамен.
Но это мы с вами отвлеклись, давайте вернемся к нашим баранам — ПМЖ. Отдельный шедевр государственной непоследовательности — работники социальной сферы. Именно на их примере особенно наглядно проявляется, насколько легко можно распоряжаться чужими судьбами, когда речь идет о красивых цифрах в миграционной статистике. Сначала звучало предложение об увеличении срока получения постоянного вида на жительство для этой категории до пятнадцати лет. Затем, подумав об очевидных последствиях собственной инициативы, власти сделали шаг назад и разрешили тем, кто уже приехал, претендовать на постоянный статус через пять лет. Вдумайтесь: пять или пятнадцать лет — между ними десятилетие человеческой жизни!
Сам сектор ухода действительно давно нуждается в реформировании. Только начинать следовало бы с зарплат, условий труда и попыток сделать профессию привлекательной для самих британцев. Вместо этого власти годами фактически субсидировали отрасль дешевой иностранной рабочей силой. В одном Махмуд действительно права (и я это признаю): такую порочную модель пора заканчивать. Но есть один неудобный вопрос, который почему-то не сопровождает ее громкие заявления: а кто, собственно, будет ухаживать за пожилыми и больными людьми, когда иностранные работники начнут уезжать? Или в министерстве полагают, что британцы внезапно массово обнаружат в себе призвание к тяжелой и низкооплачиваемой работе исключительно из патриотических соображений?
Просители убежища и вовсе превратились в удобную мишень для политического соревнования в жесткости. Теперь им предлагают ждать получения ПМЖ от двадцати до тридцати лет, регулярно проходить проверки и подвергаться пересмотру иммиграционного статуса. Три десятилетия неопределенности — видимо, именно так теперь выглядит гуманное обращение с людьми, которые ищут защиты. Но помните, мы говорили с вами о послаблениях? Так вот, этим летом Махмуд объявила о двух спонсорских маршрутах, позволяющих зарегистрированным НПО и университетам выступать спонсорами отдельных беженцев. На бумаге выглядит благопристойно и даже трогательно, но на деле план страдает от отсутствия деталей. По каким критериям будут отбирать беженцев? Кто станет отвечать за проверку, размещение и интеграцию? Кто оплатит обучение и дальнейшую поддержку? На все эти вопросы пока нет внятных ответов.
Между тем даже простое продолжение нынешнего курса на сокращение легальной миграции чревато последствиями, о которых правительство предпочитает говорить вполголоса. Без стабильного притока иностранных студентов многие университеты окажутся в крайне тяжелом положении. Мигранты, как правило, увеличивают долю трудоспособного населения. Когда их доля сокращается, экономический рост становится труднее поддерживать, налоговая база сужается, а минфину приходится искать деньги в экономике, постепенно лишаемой рабочих рук и потребителей. Особенно интересно все это смотрится на фоне того, что чистая миграция последовательно снижается уже несколько лет. Тем не менее власти продолжают вести себя так, словно страна переживает невиданный миграционный кризис. Впрочем, для Шабаны Махмуд это, вероятно, не имеет большого значения: главное, чтобы заголовки продолжали пестрить громкими обещаниями.
