Наш постоянный автор Клемент Таралевич, автор телеграм-канал Chuzhbina, представляет очередную подборку примечательных книг о выходцах с постсоветского пространства, связанных с Великобританией. Временные рамки остаются прежними — от начала ХХ века до наших дней. Критерии выбора — талантливость и оригинальность. Все упомянутые книги можно приобрести на Amazon или на сайтах издательств.
Англия никогда не была страной массовой иммиграции русскоязычных людей, в том числе выходцев из бывшего СССР. Так исторически сложилось. Наши эмигранты здесь редко принадлежали к низам общества, чаще это был как минимум средний класс. Даже тем, кто приезжал из-за черты оседлости, требовалось накопить деньги на дорогу и иметь какие-то навыки, чтобы добраться и закрепиться на сих островах. Едва ли не единственный момент, когда двери неожиданно приоткрылись для людей самых разных социальных слоев, произошел совсем недавно — в 2022 году, когда Великобритания, вслед за другими странами Запада, приняла украинских беженцев. Но этот особый случай лишь подтверждает общее правило. Поэтому русскоязычная среда Британии (прежде всего Лондона) всегда представляла собой довольно пестрый набор людей: диссиденты, владельцы заводов и пароходов, балерины, актрисы, писатели, шпионы, предприниматели, изобретатели и их дети. Многие любили писать, иные оставили после себя любопытные мемуары, а иногда и художественную прозу, о третьих написали книги сами британцы. Пять книг подобного рода включены в сей список. Для полноты картины подборка дополнена книгами британки и американца, тесно связанных с нашей культурой,— людей, которые выучили русский язык, пожили в нашей среде и сделали себе имя в своих профессиях. Замыкают подборку две книги, формально написанные посторонними иноземцами,— впрочем, это ощущение быстро исчезает при ближайшем рассмотрении. Ну что? Поехали!
«Клоп, или Самый предприимчивый шпион Британии» Питера Дея (The Bedbug: Klop Ustinov: Britain's Most Ingenious Spy by Peter Day)
Когда вы самостоятельно начнете изучать выдающихся британцев русского происхождения, рано или поздно неизбежно столкнетесь с именем британского актера Питера Устинова. Несмотря на его популярность в Британии середины XX века, в России он известен довольно слабо — уж точно меньше, чем звезда французского кинематографа Марина Влади или голливудская звезда Юл Бриннер.
Питер родился в лондонском районе Свисс-Коттедж в 1921 году. Его матерью была художница Надежда Леонтьевна Бенуа, белоэмигрантка — типаж, не нуждающийся в представлении. А вот происхождение его отца можно без преувеличения назвать неординарным. Его полное имя — Иона фон Устинов, однако друзья и родные называли его Клопом. Явился он на свет в 1892 году в Яффе в весьма экзотической семье: его отцом был русский аристократ, эксцентричный Платон Григорьевич Устинов, а матерью — Магдалена Холл, дама смешанного эфиопско-немецкого и польско-еврейского происхождения. По вероисповеданию Иона по обоим родителям был протестантом: его отец перешел в свою деноминацию, сменив православие на протестантство (что было запрещено законами Российской империи и вынудило его покинуть Русь-матушку), а отец Магдалены был польским евреем-выкрестом, крутившимся рядом с эфиопским царским двором. Пожив в Германии, не сумев сохранить брак с немецкой аристократкой и переехав в Палестину, на тот момент входившую в Османскую империю, Платон Григорьевич сохранил не только новую веру, но и немецкое гражданство — это гражданство получили и его дети, включая Иону. В Земле обетованной он занимался недвижимостью и держал отель. Его дети учились в школах для иностранцев, а затем получали высшее образование в Европе. Так, Иона учился во Франции, Германии и Великобритании. В 1914 году Иона фон Устинов, германский подданный, был призван на войну и стал военным летчиком. В германской авиации служил и его младший брат Петер, он погиб на Западном фронте в июле 1917 года. Сам Иона пережил войну и был награжден рыцарским крестом ордена Вюртембергской короны «За военные заслуги». После войны он работал корреспондентом немецкого телеграфного агентства, а позднее поступил на дипломатическую службу. В 1920 году Иона отправился в охваченный последствиями революции и Гражданской войны Петроград, разыскивая сведения о погибшем отце. Там он женился на молодой художнице Надежде Бенуа, дочери архитектора Леонтия Бенуа и представительнице знаменитой русско-французской художественной династии. Вскоре супруги сумели покинуть Россию и перебрались в Западную Европу.
Иона переехал вместе с Надеждой в Лондон, где получил должность пресс-секретаря в посольстве Германии. Он занимал этот пост до 1935 года, пока нацисты не начали оказывать на него давление из-за его еврейских корней. Будучи богемным космополитом, он с уважением относился к Веймарской республике, однако с началом радикализации страны стал сотрудничать с британскими спецслужбами. Передаваемая им информация была настолько ценной, что Иону считают одним из самых эффективных британских агентов межвоенного времени. Об этой яркой личности журналист Mail on Sunday и The Sunday Times Питер Дэй и написал книгу The Bedbug: Klop Ustinov: Britain's Most Ingenious Spy (2015). Это увлекательная остросюжетная история об очень необычном нашем человеке.
«Зеленая шляпа» Майкла Арлена (The Green Hat by Michael Arlen)
Автор, о котором пойдет речь, не был выходцем из Российской империи или СССР: Тигран Гуюмджян родился в 1895 году в болгарском Русе в обеспеченной армянской семье. Многие армяне Османской империи и ее бывших территорий, включая Болгарию, имели тесные связи с Россией, в том числе и его семья. Внушительная часть этой диаспоры занималась торговлей персидскими коврами и жила в Манчестере — центре текстильной индустрии. Именно туда, на Ланкаширщину, Тигран в детстве переехал с родителями. Там он окончил частную школу, после которой поступил в Эдинбургский университет, и затем должен был продолжить семейное дело. Однако судьба распорядилась иначе. Приехав в Лондон на каникулы незадолго до Первой мировой войны, он оказался в кругу молодой богемы: Олдоса Хаксли, Дэвида Лоуренса, Джорджа Мура — и решил бросить университет и стать писателем. Впоследствии он добился успеха, пусть и не первого ряда: написал один крупный хит, был материально обеспечен, а некоторые его произведения легли в основу фильмов, включая работы Хичкока... Но обо всем по порядку.
Первая мировая война осложнила его положение: как подданный Болгарии, он оказался в статусе «enemy alien», что влекло за собой экономические и даже административные последствия. Ему пришлось встать на учет в полицию и на постоянной основе там отмечаться и уведомлять о своих перемещениях — подобная судьба постигла многих британских армян. Ограничения со временем сняли, но торговые связи с Османской империей были разрушены, а последствия геноцида и войны тяжело ударили по диаспоре. Именно в военный период он начал публиковаться — сначала в армянской прессе, затем в The New Age и The English Review. Он писал о лондонской богеме и постепенно стал ее частью. К началу 1920-х он стал писать прозу под псевдонимом Майкл Арлен. Настоящий успех ему принесла новелла «Зеленая шляпа» (1923): бестселлер, театральные постановки, голливудская экранизация с Гретой Гарбо в главной роли. Роман читали Симона де Бовуар и герои Оруэлла, а Светлана Аллилуева связывала с ним трагическое решение своей матери о суициде.
К середине 1920-х Гуюмджян стал заметной фигурой в британских литературных кругах, ездил в Нью-Йорк и Париж, общался с американской богемой. Он очень стремился стать английским писателем, однако воспринимался как чужак — как из-за внешности (англичан того времени еще не отучили от ксенофобии), так и из-за экспрессивности и несдержанности. Однако Тигран себя в обиду не дал — это отразилось в его прозе, по сути сатире на британское общество. В этом ее главная ценность, в том числе и для нас,— как взгляд со стороны, во многом близкий и понятный восточноевропейскому читателю, то есть нам с вами. Полюбуйтесь парой цитат из романов Тиграна:
«Она обладала характерными качествами породистой англичанки — восхищением перед богатством и нежеланием, граничащим с отвращением, любой информации о его источниках», «Хилэр страдает свойственным многим англичанам заблуждением, согласно которому они называют болтливым всякого, кто может произнести подряд несколько фраз...»
Благодаря циничной, вальяжной и развязной манере изложения персонажи Арлена предстают перед нами живыми и понятными (даже сегодня) людьми, а не какими-то странными динозаврами древнего прошлого. Возьмем главную героиню самого главного хита Арлена «Зеленая шляпа»: тридцатилетняя прожигательница жизни аристократического происхождения, femme fatale, дважды вдова, развлекает себя безбашенной ездой на спортивном авто по ночам, светскими тусовками, веществами и свободной любовью без тормозов, а особенное удовольствие ей доставляет разрушение счастливых браков выходцев из ее класса — английского дворянства. Арлену не требовалось выдумывать свою героиню: он писал ее на основе реальной английской левачки из богатой семьи — писательницы Нэнси Кунард. В начале 1920-х она провела себе операцию по удалению матки, дабы искусственно стать бесплодной (и чуть не умерла из-за этого), и с тех пор наслаждалась любовью без обязательств. В конце 1920-х она тусовалась с афроамериканскими джазменами, писала памфлеты в США против расизма и в поддержку межрасовой любви. В 1930-е она влилась в антифашистское движение и писала для The Guardian о событиях в Испании и Абиссинии. Это весьма современный типаж для сегодняшней Англии и Америки. «Зеленую шляпу» стоит прочитать хотя бы для того, чтобы увидеть, насколько мало изменился мир за сто лет — и насколько узнаваемы остаются люди и их привычки.
Наметанный глаз Арлена подмечал то, чего не замечал англичанин, а ввиду отсутствия английских корней и противоречивого опыта жизни в Англии военного времени он не стеснялся вывалить на бумагу то, о чем его богемные английские приятели старались не говорить. Истина колола глаза, поэтому неудивительно, что некоторые коллеги Арлена по цеху, особенно из лагеря сердобольных граждан мира, иногда переходивших на нехарактерную для своего имиджа грязную ксенофобскую ругань. «Майкл Арлен — это маленькая потная армянская обезьянка с резиновым лицом, вся в протестах и заверениях, словно я только что отшлепала его за то, что он написал „Зеленую шляпу“»,— так охарактеризует писателя в 1933 году Вирджиния Вульф после личного знакомства.
Арлен остался писателем второго эшелона: второго произведения, подобного «Зеленой шляпе», он так и не создал, однако в историю английской литературы 1920-х он себя вписал навсегда. Уже к 1930-м его влияние ослабло. Он пробовал новые жанры, но без прежнего отклика, в 1940-е уехал в Нью-Йорк, писал сценарии и постепенно отошел от литературы. Его сын позже стал известным публицистом The New Yorker. В России Арлен издавался еще в эпоху нэпа — его сатира на западную буржуазию хорошо вписывалась в контекст. Любопытно, что он почти не писал об армянах, чаще обращаясь к образам русских или евреев, а жаль: так бы его книги вышли более аутентичными.
«И все же они встретились: как принц Востока приехал на Запад» принца Чулы (The Twain Have Met: An Eastern Prince Came West by Prince Chula)
Кажется, что таиландский принц Чула Чакрабон не имеет к нам никакого отношения, но это только на первый взгляд: его мать, дворянка Екатерина Ивановна Десницкая, родилась на Волыни в 1886 году, окончила школу в Киеве, а затем переехала в Санкт-Петербург. В 1904 году она познакомилась с сиамским (то есть таиландским) принцем Чакрабоном, вторым сыном короля Рамы V, который получал военное образование в Петербурге и был выпускником Пажеского Его Императорского Величества корпуса. Сам Чула в своих мемуарах сравнивал это учебное заведение с британским Итоном; поначалу ожидалось, что он будет учиться именно там, однако судьба распорядилась иначе. Принц родился в 1908 году в Бангкоке, куда его родители переехали из Европы. Жили они при дворе в достатке, однако тайская королевская семья порицала браки с инородцами, поэтому родители Чулы держались несколько обособленно, а сам он вместе с отцом был исключен из числа возможных претендентов на престол. Брак Екатерины с принцем Чакрабоном со временем распался. В 1919 году, вернувшись в Таиланд из поездки по Европе без мужа, она обнаружила, что тот женился еще раз. В Таиланде многоженство не запрещено, однако для Екатерины это оказалось неприемлемо, и, несмотря на то что она выучила тайский язык (это было условием жизни при дворе) и частично приняла буддизм, она решила расстаться с супругом. Сначала она переехала в Шанхай, а в 1921 году вместе с сыном отправилась в Европу: сама — в Париж, а Чула — в Англию.
Как типичный представитель англофильских таиландских элит, Чула сначала провел несколько месяцев, практикуя язык в английской семье в Брайтоне, затем поступил в престижную школу Харроу, а потом в Тринити-колледж в Кембридже и окончил его в 1931 году.
С середины 1920-х годов политическая ситуация в Таиланде начала стремительно меняться: к власти пришел другой король, затем произошла революция, и Чула из представителя королевской семьи, от которого ожидалось участие в жизни страны, превратился в состоятельного рантье благородного происхождения, живущего за границей. Он посвятил себя публицистике и автомобильным гонкам, участвовал в британских и европейских соревнованиях 1930-х годов, писал статьи и книги на эту тему. Сначала он жил в Лондоне, однако после женитьбы на англичанке и начала Второй мировой войны переехал в Корнуолл, полагая, что война туда не дотянется. Там он и прожил до конца своих дней — Чула умер в 1963 году в возрасте 55 лет.
Его мемуары интересны тем, что дают возможность увидеть Лондон столетней давности глазами очень узнаваемого и сегодня типажа — молодого иноземного богатого буратины, которого родители пристроили учиться в Англию. В его случае — экзотического происхождения, но при этом частично русского. Чула с удовольствием рассказывает об истории своего рода и семье, о матери и ее окружении из числа русских эмигрантов, о Таиланде и его истории, а также делится наблюдениями о жизни в Британии. Читать его легко: он пишет приятным и понятным языком, делая сравнения и отсылки, которые нам хорошо знакомы.
Если же вам интереснее узнать о родителях Чулы или о Екатерине Десницкой, можно обратиться к книге его дочери Нарисы Чакрабон «Катя и принц Сиама» (Katya & the Prince of Siam), вышедшей в 1995 году. Нариса Чакрабон родилась в Лондоне в 1956 году и живет там по сей день. В отличие от отца, она выучила русский язык — кстати, ее книга была издана на русском в 2004 году.
«Роман о Лондоне» Милоша Црнянского
Про наших людей за рубежом на сегодня уже написаны сотни, а может и тысячи книг на десятках языков мира. Заметная часть героев этих книг в России, скорее всего, неизвестны никому, не считая кучки энтузиастов и специалистов, в то время как сами книги могут входить в чей-то национальный канон. Я сейчас рассуждаю не о каких-то абстракциях, а говорю конкретно про видного сербского писателя XX века Милоша Црнянского. Когда один знакомый преподаватель из Оксфордского университета начал рассказывать мне о «Романе о Лондоне» Црнянского и о самой биографии писателя, у меня натурально полезли глаза на лоб. А когда я стал читать его книгу, мне пару раз приходилось себя ущипнуть, чтобы убедиться, что я не во сне: слишком невообразимыми мне показались и жизненный путь самого писателя, и его судьба в Лондоне, и сюжет его книги про русского эмигранта Николая Родионовича Репнина в британской столице конца 1940-х годов. Но давайте сначала поговорим о самом авторе.
Биография Милоша Црнянского крайне цветиста. Он родился в мультикультурной Воеводине в Австро-Венгрии в 1893 году. Когда настал срок, он был призван в армию и воевал против русской армии на Галицийском фронте, то есть на территории современной Западной Украины. После войны вернулся в родные югославские края, поселился в Загребе, где начал свою литературную карьеру, а позднее переехал в Белград. Там он сделал одновременно карьеру писателя-модерниста и поступил на дипломатическую службу, благодаря которой оказался сначала в Берлине, затем в Италии, где встретил Вторую мировую войну и откуда эвакуировался в 1940 году в Лондон. Несмотря на то что за двадцать лет до этого Црнянский называл себя социалистом, к тому времени он стал консерватором, и обратно домой ему был путь заказан: после окончания войны в титовской Югославии он был объявлен персоной нон грата.
Однако вода камень точит. Црнянскому оказалось невмоготу жить в Британии, он долго не мог найти друзей и работу под стать своим амбициям и ожиданиям, и в то же время родина постепенно развернулась к нему лицом и снова стала публиковать его. В итоге он вернулся в 1965 году в Белград, а в 1971-м опубликовал свой «Роман о Лондоне». Книга эта достаточно автобиографическая, однако вместо того, чтобы делать героем себя, Црнянский изобразил белого эмигранта, который после революции оказался в Париже, а в конце 1930-х поступил на дипломатическую службу к полякам, эвакуировавшимся в начале войны в Лондон. На вопрос журналистов, почему он решил писать книгу не про югославскую эмиграцию, а про русскую, он ответил просто: «Наша эмиграция слишком мала, и до нее никому нет дела, в отличие от русской».
Сюжет книги начинается примерно в 1946 году. Николай Репнин, альтер эго Црнянского, выходит из зоны комфорта, потеряв работу инструктора по верховой езде в частной школе в Милл-Хилле — субурбии к северу от Лондона, где он живет с супругой в викторианском коттедже. С этого момента его жизнь начинает превращаться в трагикомическое движение по спирали вниз, до самого дна. Центральная тема романа — чувство отчуждения у тех несчастных иноземцев в британской столице, которых в английском языке называют страшным словом «overqualified». Нашему герою 53 года. Он все еще статный и красивый мужчина. Его жена, как и он сам, родом из Санкт-Петербурга. Он князь, владеющий более чем пятью европейскими языками, обладающий утонченным вкусом к искусству и хорошо знающий европейскую и русскую культуру. За его плечами служба в Белой армии и дипломатическая карьера в Европе. Однако, увы, он никому не интересен и не нужен в Лондоне. Он пытается найти приличную работу — и все тщетно. Все улыбаются, похлопывают его по плечу, раздают советы о том, какую работу ему стоит искать, а в итоге максимум, что ему удается найти,— это работа с корреспонденцией в бельгийском обувном бутике в Вест-Энде, где ему приходиться разбираться с заказами и претензиями состоятельных британских дамочек. Князю приходится опуститься на уровень обыкновенного человека, и дело тут не столько в социальной проблеме. Напротив, он с восхищением относится к тому, как нежны англичане среднего и рабочего класса в быту со своими «hope you’re well», «cheerio», тысячью «thanks» и намеренным избеганием любого конфликта. Поведение, привычки и интересы англичан кажутся ему инопланетными. Он страдает от того, что они предпочитают обедать в одиночку, урывками — жевать свой сэндвич, а не ходить куда-то дружной компанией. Его сводит с ума, что на работе люди не пытаются сблизиться: иногда они избегают не просто общения, а даже взгляда. Англичанам среднего класса совершенно неинтересны разговоры о культуре и политике — зато им очень хочется... секса.
Это уже окончательно чуждо Репнину: он теряется от того, что англичанки среднего возраста без всякого стыда легко и открыто предлагают себя, наплевав на предрассудки и даже на то, что у него есть супруга. Пытаясь понять англичан, он читает их газеты, а там уже в 1947 году пишут об операциях по смене пола и рассказывают истории о том, как бывший молодой английский солдатик сменил пол и недавно венчался в церкви со своим мужем (!).
Не хочется перечислять все детали романа Црнянского, тем более что книга довольно длинная — талмуд на 850 страниц. Однако о ней точно можно сказать: это не устаревшее произведение. Лондон и англичане конца 1940-х годов чуть ли не один в один похожи на сегодняшних (особенно с учетом нервозной геополитической обстановки и заметного обнищания Англии вследствие мировых войн и кризисов), а столкновение восточноевропейского менталитета с жизнью в лондонских пригородах и офисах среднего класса передано первоклассно. Иногда мне хотелось воскликнуть: «Да это же про меня!» Впрочем, белоэмигранты у Црнянского переданы не менее точно. Сродни релокантам, они постоянно ведут одни и те же споры о политике, о России, склочничают друг с другом, и на фоне их жизни в Лондоне эти разговоры выглядят довольно абсурдно. Релокантов еще можно понять: они уехали недавно. Но белоэмигранты к тому моменту жили за границей уже более тридцати лет — и все продолжали вспоминать и ругаться из-за Октябрьской революции, Гражданской войны и даже роли Наполеона в истории.
Впрочем, это очень по-русски: про Наполеона мы уже не так часто говорим, зато который десяток лет продолжаем спорить о Ленине, Сталине, Брежневе, Горбачеве, Ельцине и еще кое о ком!
Црнянский пишет достаточно вязко, со множеством повторов, однако это безумно интересное чтение для русскоязычных лондонцев. И это не просто книга, это один из важнейших сербских романов XX века, почти неизвестный в самой России (впрочем, его перевод вышел на русском в 1991 году, и вы без труда сможете найти его в Сети) — и впервые изданный на английском лишь в 2022 году. Читая его, действительно можно почувствовать, что прикасаешься к чему-то эксклюзивному. Немаловажно и то, что другой такой книги, где рассказывается о жизни русских эмигрантов в Лондоне конца 1940-х, просто нет: большинство белоэмигрантов к тому времени покинули Лондон, перебравшись в США, и добротных книг об этом периоде я лично не встречал.
Кстати, с 1953 по 1965 год наш герой проживал в доме в паре шагов от станции Queensway, буквально в соседнем здании с магазином Kalinka. Ему посвящена там синяя плашка.
«Новоиспеченная история: пекарня Rinkoff» Пэм Фокс (History in the Baking: The Rinkoff Story by Pam Fox)
Далеко не каждое заведение доживает до своего столетнего юбилея. Еще реже о таком месте пишут отдельную книгу. И уж совсем нечасто подобная книга оказывается по-настоящему удачной — если только за дело не берется Пэм Фокс, нишевый, но блестящий автор работ о еврейских местах современной Британии. В прошлой подборке я уже упоминал ее книгу о лондонском районе Голдерс-Грин, а сегодня речь пойдет о ее книге, посвященной ашкеназской пекарне Rinkoff в Ист-Энде. Это заведение, у которого и сегодня работают две точки неподалеку от станции метро Whitechapel, было основано в 1911 году Хаимом Рынковым. В Лондон он прибыл несколькими годами ранее из Одессы. Как и подавляющее большинство еврейских эмигрантов из Восточной Европы того времени, он поселился в Ист-Энде — районе, где уже тогда проживало более ста двадцати тысяч ашкеназов, многие из которых приехали из Российской империи. По плотности еврейского населения это было одно из самых насыщенных еврейских мест на планете. Сегодня от того мира почти ничего не осталось. Если говорить о наследии, которое можно буквально потрогать руками, то это старая вывеска CH. N. Katz на Брик-Лейн — и две пекарни Rinkoff неподалеку, на Вэлланс-роуд и Джубили-стрит.
Как получилось, что спустя столетие уцелело именно это заведение? Книга Пэм Фокс дает на этот вопрос вполне исчерпывающий ответ. На сотне страниц автор фактически рассказывает сразу две истории. С одной стороны — историю семьи Рынковых. С другой — историю еврейского Ист-Энда от его расцвета в 1880-е годы до заката в 1960-е. Через судьбу одной семьи мы видим судьбу целой общины. А затем Фокс объясняет, как пекарне Rinkoff удалось стать последней из могикан. Небольшой спойлер: секрет на удивление прост. Во-первых, нужно печь действительно превосходный хлеб и выпечку — такие, за которыми покупатели готовы возвращаться десятилетиями. В итоге евреи, переселившиеся из Ист-Энда на северо-запад Лондона, продолжали специально приезжать сюда за любимыми challah, danish, honey cake, bagel и bulka. Со временем пекарня стала снабжать выпечкой и корпоративных клиентов, от лондонских офисов Goldman Sachs, Google и PricewaterhouseCoopers до Lehman Brothers и даже некоторых британских авиалиний. Разумеется, эти компании обратились к маленькой пекарне из Ист-Энда не случайно: примерно с конца 1970-х годов потомки евреев из Ист-Энда добились успеха в британском корпоративном секторе и доросли до позиций, где могли принимать решения даже по таким мелочам, как кейтеринг: чтобы он был не абы откуда и подешевле, а именно из Rinkoff. А вторая составляющая успеха — вроде бы сущая мелочь: нужно всего лишь продолжать семейный бизнес из поколения в поколение. И действительно, уже пять поколений подряд пекарней Rinkoff управляют потомки того самого Хаима Рынкова, под той же самой фамилией.
Книга Пэм Фокс — образцовый пример того, как можно написать историю семейного бизнеса с обширной репутацией и глубокой культурной подкладкой. Значительная часть текста посвящена не только самой пекарне, но и жизни семьи: как росло каждое поколение Рынковых, как менялась их судьба и как вместе с ними менялся Лондон. Через историю одной семьи читатель наблюдает постепенный уход еврейского Ист-Энда. В конце концов сами Рынковы тоже покинули район и переселились на северо-запад столицы — вероятнее всего, куда-то в сторону Эджвара, Голдерс-Грина или Хэмпстеда. Лишь третье поколение семьи получило высшее образование. Если в первые полвека почти все работники и покупатели пекарни были евреями, то сегодня и те, и другие — самые обычные лондонские космополиты, люди со всех уголков мира, от Ямайки до Польши.
Недавно, заглянув в одну из точек Rinkoff на Джубили-стрит за honey cake (в их версии это что-то очень британское, совсем не наш медовик!), я увидел, что у них в продаже есть несколько экземпляров этой книги. Если она вас заинтересовала, возможно, стоит совместить приятное с полезным: зайти в пекарню, взять кофе с выпечкой да приобрести книгу, а может, и обменяться парой слов с кем-то из Рынковых за прилавком — получится довольно полноценное погружение в тему.
«Одно украинское лето» Вив Гроскоп (One Ukrainian Summer by Viv Groskop)
Время неумолимо движется вперед. Сегодня молодые воспринимают девяностые годы прошлого века уже как ретроэпоху, а те, кто был тогда юн,— нынешние молодые бабушки и дедушки — все чаще обращаются к мемуарам о собственной молодости. Об одной из таких книг, написанной британской русисткой, журналисткой The Guardian Вив Гроскоп, и пойдет речь.
Есть подозрение, что украинское название сего произведения во многом продиктовано конъюнктурой: большая часть книги посвящена Санкт-Петербургу, где Гроскоп практиковалась в 1993/94 учебном году. Собственно Украине — Кривому Рогу и Одессе, куда она отправилась летом 1994 года на несколько недель к своему украинскому бойфренду-рокеру, с которым познакомилась в Петербурге,— уделено значительно меньше места. Но не будем забегать вперед.
Вив Гроскоп родилась в 1973 году в Хэмпшире в семье, отдаленные корни которой уходили за черту оседлости. В юности ей даже казалось, что ее фамилия имеет русское происхождение, хотя на деле она восходит к идишу и означает «толстая голова». Гроскоп поступила в Кембридж, чтобы изучать русский и французский языки, и в 1993 году отправилась в Россию по программе обмена. Год она провела в Петербурге, жила в квартире у какой-то бабушки, а на карманные расходы зарабатывала, ведя групповые занятия английского для взрослой аудитории. Постепенно она вошла в круг петербургской молодежи, завела знакомства, в том числе романтические, и получила полноценное погружение в повседневную реальность постсоветского города.
Несмотря на сегодняшнюю политическую конъюнктуру и нищету российских реалий того времени, книга Гроскоп получилась удивительно теплой и доброжелательной. Автор не идеализирует увиденное: ее лендлордша комично (с точки зрения Вив) пыталась учить ее жизни и морали, а петербуржцы порой производили столь жалкое впечатление своими наивными вопросами — вроде того, пробовала ли она шоколад «Баунти» и правда ли это «райское наслаждение»,— что ей хотелось испариться от стыда и ощущения абсурда. Однако при этом Гроскоп ни разу не скатывается в ксенофобские клише — редкое качество для западных журналистов и «экспертов» с опытом жизни в России, которые всегда умудряются найти ложку дегтя. Книгу отличает спокойный наблюдательный тон и отсутствие злобы. Это особенно заметно в украинской части повествования. Описывая Кривой Рог и одесские эпизоды, Гроскоп фиксирует именно то, что видит, не подгоняя наблюдения под актуальные идеологические рамки. Она, например, знакомит читателя с понятием суржика, отмечает, что в повседневной речи в Криворожье того времени преобладали русский язык и смешанные формы, и не вступает в оценочные дискуссии.
Если вам доводилось общаться с западными студентами по обмену или молодыми экспатами, то, как и мне, вам, вероятно, доставит большое удовольствие чтение книги Вив — особенно ее рассказов о дружбе и совместных тусовках с петербуржцами и украинцами начала 1990-х. У меня самого эти страницы вызвали прилив ностальгических воспоминаний о похожих тусовках и общении с молодыми европейцами и американцами в Москве начала 2010-х. Многое в России с тех пор изменилось, однако различия в менталитете во многом остались прежними, как и реакция на иностранцев, будь то Петербург начала 1990-х или Москва начала 2010-х. Жители постсоветчины по-прежнему чрезмерно гостеприимны, им очень интересно мнение западного гостя по любому вопросу, они по-прежнему надеются на авось и поражаются горизонтам планирования людей из западных стран, а некоторые по-прежнему пытаются спорить с англичанами о том, что у англичан какое-то неправильное произношение относительно советской школьной нормы. Список подобных курьезов можно продолжать еще очень долго.
Резюме: «Одно украинское лето» Вив Гроскоп — замечательный сентиментальный мемуар о России и Украине начала 1990-х глазами молодой иностранки. Книга будет особенно интересна тем, кто хочет увидеть эту эпоху вне привычных стереотипов и идеологических интерпретаций. A superb easy read!
«Ноль в остатке: история международного бизнеса в России» Чарльза Хекера (Zero Sum: The Arc of International Business in Russia by Charles Hecker)
На мой взгляд, события, начавшиеся в феврале 2022 года, создали почти идеальные условия для современников, желающих обратиться к мемуарному или дневниковому жанру. В случае с дневниками все достаточно очевидно: появилась четкая отправная точка, от которой можно вести записи. Дальнейшие события добавили и другие важные вехи: сентябрь 2022 года в России, 7 октября 2023 года в Израиле, а для кого-то и начало нестабильности в странах Персидского залива в феврале 2026 года. Что касается мемуаров, февраль 2022 года стал четкой границей, обозначившей конец целой эпохи в России, на Украине и — шире — на всем постсоветском пространстве. Имея опыт работы в крупном бизнесе, я с первых дней этих событий задумался о том, что бывшие топ-менеджеры дочерних структур западных корпораций в России, обладающие интересным профессиональным бэкграундом, могли бы написать весьма содержательные воспоминания. При этом для мемуаров важно ощущение свободы высказывания, без него откровенный рассказ затруднителен: можно задеть уважаемых людей или даже столкнуться с юридическими последствиями.
Однако, как ни странно, события 2022 года тут во многом развязали руки определенной прослойке людей из крупного бизнеса. Кому-то пришлось адаптироваться к новым условиям внутри страны, кому-то — уехать и тем самым сжечь мосты. Одни теперь могут критически обличать прошлое, к которому они, разумеется, были причастны постольку-поскольку, другие — рубить правду-матку, будучи укутанными в белое пальто. С этой точки зрения особый интерес представляют воспоминания западных экспатов и менеджеров, работавших в России с конца 1980-х годов. Представители поколения 1960–1970-х годов рождения стали свидетелями всех ключевых этапов: от первых форм делового взаимодействия в позднесоветский период до их стремительного развития в 1990-е, стабилизации в 2000-е и постепенного охлаждения отношений с середины 2010-х годов.
Именно о такой книге и пойдет речь — Zero Sum: The Arc of International Business in Russia Чарльза Хекера, вышедшей в издательстве Hurst Publishers в 2024 году. Автор — американский специалист по политическим и бизнес-рискам, проработавший в России с 1980-х годов вплоть до февраля 2022 года. После начала известных событий он поселился на пенсии в Восточном Лондоне и с тех занимается политическим консалтингом по России. В своей книге он пытается осмыслить эпоху, когда международный бизнес после советского перерыва вновь активно развивался в России и обладал значительной свободой маневра. Основу книги составляют как личные наблюдения автора, так и интервью с представителями деловых кругов. Среди них Регина фон Флемминг, начинавшая в России как корреспондент издания Spiegel, а к середине нулевых возглавившая Axel Springer в России (издававший российский Forbes), Алексис Родзянко, американец белоэмигрантского происхождения, бывший глава Американской торговой палаты в России, а также еще с десяток собеседников — партнеры «большой четверки» и несколько российских релокантов, ранее занимавших позиции топ-менеджеров.
Книга оставляет неоднозначное впечатление. С одной стороны, в ней содержится ряд ценных наблюдений о деловых практиках 1990-х и 2000-х годов, включая признания собеседников о неформальных, порой откровенно грязных, механизмах ведения бизнеса, а также о роли западных компаний в формировании корпоративной среды в России. Собеседники Хекера из числа бывших экспатов ностальгически вспоминают, как в девяностые ввозили через Шереметьево кеш сверх установленной нормы, давали взятки, развлекались с проститутками и здорово «рубили баблос» на российских клиентах и весело гуляли с ними в Куршевелях в нулевые. Однако уже на следующей странице автор или его собеседники начинают критиковать российскую коррупцию и неспособность вести бизнес по западным стандартам, неприкрыто намекая, что проблемы лежат чуть ли не в самом российском менталитете. Далее следует еще один поворот: признается, что с начала 2000-х западный менеджмент начал доверять российским специалистам, которые заняли ключевые позиции и успешно развивали локальные подразделения международных компаний, а многие российские компании, возникшие в нулевые и десятые, всегда работали по-белому в России и без проблем выходили на Западе на IPO.
То и дело, читая книгу, вы натыкаетесь на подобные mixed messages. Так, в одной главе Хекер отмечает, что 1990-е годы привели к обнищанию значительной части населения и подорвали доверие к идеям демократии и капитализма: он прямо пишет о том, как печально известный своей коррупцией фонд USAID (из-за коррупции Дональду Трампу пришлось его закрыть) спонсировал программу российской приватизации 1992–1994 годов, и о том, что победа Ельцина на выборах 1996 года была очень грязной,— однако затем, аки страус, доставший голову из песка, задается вопросом, как же так получилось, что средний россиянин к началу нового тысячелетия стал тяготеть к патриотической автократии, а не так называемым либеральным ценностям. Ощущение когнитивного диссонанса не покидает читателя всю книгу: фактический материал и живые свидетельства соседствуют с оценочными суждениями, которые не всегда согласуются с приведенными примерами. Тем не менее Zero Sum остается любопытным документом эпохи — прежде всего как попытка одного из ее инсайдеров осмыслить длительный и сложный период взаимодействия России и Запада. Ее аналитическая ценность могла бы быть выше при большем стремлении автора дистанцироваться от оценочных суждений и усилить акцент на свидетельствах собеседников. За инициативу и идею я бы поставил Чарльзу пятерку с минусом, однако реализация вышла на твердый тройбан.
«Покаянные дни» Олега Радзинского
Великие российско-украинские потрясения 2020-х и их последствия, несомненно, станут ключевой темой русскоязычной литературы середины XXI века. Большинство творцов считают, что злободневной тематике следует как следует отлежаться, перед тем как стать предметом для серьезного литературного произведения. С этим можно поспорить. Так, Михаил Булгаков написал черновик «Белой гвардии», одного из сильнейших произведений о Гражданской войне, уже в 1921 году. Так, один из ключевых романов о сумасшедших девяностых годах в России — «Чапаев и Пустота» Виктора Пелевина — был опубликован уже в 1996 году. Так, повесть Владимира Кунина о валютных проститутках времен перестройки, более широко известная в экранной версии («Интердевочка» Валерия Тодоровского), была опубликована уже в 1988 году. Иначе говоря, неплохую прозу на горячую тематику можно писать прямо сейчас, был бы талант. И у автора книги, о которой сейчас у нас пойдет речь, он точно присутствует.
Когда я узнал о романе Олега Радзинского «Покаянные дни» (2024), это сразу привлекло мое внимание. В центре сюжета — судьба московской интеллигентной семьи после начала российско-украинской войны. Герои первого плана — режиссер Найденов, переваливший свой пик карьеры, его дочь Ася с мужем Костей и тяжелобольная жена. Их мир, существовавший как будто отдельно от остальной России, после 2022 года начинает стремительно разрушаться. Друзья уезжают или сталкиваются с последствиями своей позиции, привычный уклад исчезает. Ася и Костя уезжают в Турцию, затем пытаются закрепиться в Европе, но без особого успеха. Костя в итоге возвращается в Россию, где его встречают упреками, тогда как Ася остается за границей. А один из героев второго плана — молодой человек, которого дорогие родители отправили учиться в дорогую частную школу в Шотландии, но он, из чувства нонконформизма, возьми и отправься добровольцем на СВО. Уже с первых страниц понятно, что автор придерживается определенной политической линии, однако ему удается сохранить живость прозы и не скатиться в прямолинейную агитацию. Буду откровенен, партийность Радзинского немного снижает в моих глазах ценность книги, ибо настоящие мастера обычно избегают черно-белых красок. С другой стороны, Олега Эдвардовича можно понять: у него свои счеты с Российской Федерацией, присвоившей ему статус иноагента.
Московская среда изображена в книге убедительно, герои представлены без прикрас. Тут можно воскликнуть: «Верю!» Растерянные, с завышенным мнением о себе, в каком-то смысле даже никчемные. Миллениалка из благополучной семьи предстает развратной эгоисткой, нередко ведущей себя как тинейджер. Оставшийся в Москве средний класс, напротив, показан экономически устойчивым, но очень раздраженным, в том числе по отношению к уехавшим и тем, кто ввел против них санкции. В книге хватает противоречий и спорных мест, однако это не отменяет ее главного достоинства: она написана живо и читается с интересом. В итоге за идею господину Радзинскому пятерка, а за воплощение четверка с минусом.
«Несерьезный мемуар» Маши Слоним
Буду честен, я никогда не был поклонником шестидесятников. На интуитивном уровне они вызывали у меня отторжение — дети элиты, жившие лучше большинства, но при этом критиковавшие режим, который строили их же родители и деды. Это чувство брезгливости, впрочем, во многом справедливо относить и к самой системе.
Тем не менее шестидесятники были людьми яркими, интересными и плодотворными, поэтому я не игнорировал их творчество, несмотря на свои предрассудки. И в этом контексте хочу поведать вам о недавней новинке — «Несерьезном мемуаре» советско-британской журналистки Марии Слоним, внучки Максима Литвинова, вышедшем в 2025 году в эмигрантском издательстве Vidim Books. Я готов многое простить представителям интеллигентской элиты — снобизм, заносчивость, высокомерие, но отсутствие интеллектуальной честности для меня обесценивает автора полностью. И наоборот: если честность есть, то, вне зависимости от взглядов, такого человека всегда интересно читать: он дает подлинную, аутентичную перспективу. В случае Маши Слоним перед нами именно такой автор.
Ее биография сама по себе заслуживает внимания: внучка сталинского наркома Литвинова и его английской супруги Айви Лоу, участница советского диссидентского движения шестидесятых, журналистка Би-би-си с многолетним стажем и более чем двадцатилетним опытом жизни в Британии. Слоним представляет собой crème de la crème советской элиты: Дом на набережной, английская бабушка, разговоры на английском с детства, большая квартира, домработница, особый круг общения. При этом она не пытается маскировать свое привилегированное положение. Напротив, описывает эту среду прямо — и именно эта честность подкупает. Особенно хороши главы о Москве 1950–1960-х годов. Перед читателем не серая позднесоветская картинка, а живой космополитичный мир: кафе, рестораны, романы, разговоры, иностранные журналисты, дипломаты, молодые интеллектуалы. В этом кругу появляются молодой филолог Андрей Зализняк, белоэмигрантское дитя сложной судьбы Никита Кривошеин, западные корреспонденты и даже фигуры вроде голливудской актрисы Голди Хоун. В книге множество фотографий из семейного архива — они заметно усиливают эффект погружения.
Ценность текста — в деталях. Слоним фиксирует не только события, но и бытовые штрихи: как ее дед в 1920-е пытался устроить дочь, мать Маши, в семью одного лейбориста (что только на первый взгляд кажется сумасшествием: вспомним пример дочерей большевика Леонида Красина, которые остались жить в Лондоне после Октябрьской революции), как бабушка Айви Лоу в зрелом возрасте спокойно ходила по дому обнаженной, какие магазины Маша любила в Москве («Армения», «Диета», Елисеевский) и где состоялась ее первая близость (на немецком кладбище в Лефортове), как родные нашли ей и ее мужу, когда они были первокурсниками, отдельную квартиру на Бутырском Валу — роскошь по тем временам. Важно и то, что книга не превращается в памфлет. СССР, Россия и их жители остаются фоном для личной истории, как и должно быть в мемуарах. При этом, будем честны, претензии Маши и ее круга к СССР понятны: они были в курсе, как живут дети элиты на Западе, и контраст им резал глаза. Основными точками напряжения были поездки за границу и доступ к западным товарам — вещи, которые, как показывает пример той же Югославии, теоретически могли быть более доступны. Но, как известно, определенная топорность присуща любой власти.
Лондонская часть не менее любопытна: 1970–1980-е годы, работа на Би-би-си, эмигрантская среда, британская аристократия, жизнь в Челси и Хэмпстеде. Здесь много интересных наблюдений, особенно для тех из нас, кто живет в Британии. Думаю каждый найдет на страницах книги что-то примечательное для себя. Так, мне было любопытно открыть для себя личность эксцентричного аристократа-либдема Александра Тинна. Однако в целом, на мой взгляд, советские главы показались сильнее.
Отдельно стоит отметить интонацию: о людях — мужчинах, друзьях, близких — Слоним пишет без злобы или даже с любовью. Это, безусловно, идет автору в плюс. В этом смысле невольно вспоминаются мемуары Нины Берберовой: из-за личной обиды она изобразила своего друга юности, красавчика-поэта Георгия Иванова, каким-то грязным чудовищем (коим он, разумеется, не являлся), тем самым поставив под сомнение общую достоверность своих воспоминаний.
Итого: «Несерьезный мемуар» Маши Слоним — увлекательное путешествие по XX веку глазами советской принцессы, красивой, образованной, космополитичной и наблюдательной, да еще и с английской бабушкой и с опытом жизни в Британии. В книге 500 страниц, но я осилил ее буквально за пару-тройку дней — так интересно она читалась и так легко написала ее Маша.
