Катрина Арье, физик
«Мама, я ненавижу математику. Это так скучно»,— сообщила мне дочка тоном, не допускающим возражений. «Математика — королева наук!» — ответила я, стараясь говорить спокойно. Она пожала плечами, я вздохнула. Типичный гуманитарий против типичного физика.
Но подождите... Это ведь не просто наш семейный спор. Правые или левые партии — кто должен руководить страной? Восток или Запад — что лучше? Наука или искусство — что важнее? Мужское или женское начало — что сильнее? Мир сегодня буквально разрывается от этих споров, и градус напряжения только растет. И вот что удивительно: ответ на все эти вопросы (или по крайней мере ключ к ним) лежит в самом основании квантовой физики.
А выражение «физики и лирики» появилось в 1959 году — так называлось стихотворение Бориса Слуцкого. Одним из поводов для знаменитого спора о физиках и лириках стало письмо студентки Нины, напечатанное в «Комсомольской правде». Она жаловалась на своего друга — инженера Юрия, который считал искусство бесполезным и был убежден, что будущее принадлежит исключительно точным наукам и техническому прогрессу. Письмо неожиданно вызвало бурную реакцию, и вскоре дискуссия охватила уже всю страну. А затем в «Литературной газете» опубликовали текст Слуцкого:
Что-то физики в почете,
что-то лирики в загоне.
Дело не в сухом расчете,
дело в мировом законе.
Значит, что-то не раскрыли
мы, что следовало нам бы!
Значит, слабенькие крылья —
наши сладенькие ямбы,
и в пегасовом полете
не взлетают наши кони...
То-то физики в почете,
то-то лирики в загоне.
Это самоочевидно.
Спорить просто бесполезно.
Так что даже не обидно,
а скорее интересно
наблюдать, как, словно пена,
опадают наши рифмы
и величие степенно
отступает в логарифмы.
«И величие степенно отступает в логарифмы» — мне кажется, именно в этих словах лучше всего слышно настроение той эпохи. Многим тогда действительно казалось, что поэзия и искусство постепенно уступают место формулам и расчетам. На самом деле эта идея зародилась еще раньше. Уже после Первой мировой войны, когда такие достижения науки, как отравляющие газы и танки, обернулись миллионами погибших, люди задались вопросом: а что же делать с научно-техническим прогрессом, если он приводит к такому кошмару? После Второй мировой стало понятно другое: именно тот, кто владеет ядерной бомбой, управляет миром. Физики создавали эту бомбу, запускали спутники, обеспечивали безопасность страны. Физик стал главным героем советской культуры пятидесятых и шестидесятых, воплощением стремления в будущее и выразителем идей интеллектуальной свободы. Впрочем, вопросы мучили не только советских людей. Британский писатель и ученый Чарльз Перси Сноу издал книгу «Две культуры», в которой с тревогой писал о растущем разрыве между гуманитарной интеллигенцией и людьми точных наук. И, что совсем неожиданно, призывал учиться у Советского Союза: там, по его мнению, этот разрыв был куда меньше.
Но ключ к спору был найден уже почти сто лет назад. И нашел его Нильс Бор, один из отцов-основателей квантовой физики, сформулировавший знаменитый принцип дополнительности (квантовую теорию даже хотели назвать теорией дополнительности — настолько этот принцип фундаментален). Если совсем просто: для полного описания системы необходимо применять два взаимоисключающих набора понятий, только вместе они дают полную картину. Возьмем самый известный пример из физики — свет. В одних экспериментах он ведет себя как частица, в других как волна. Описывать его только как частицу неполно, только как волну — тоже неполно. Нужны оба описания, хотя они и противоречат друг другу.
А теперь вернемся к нашим спорам. Есть старая индийская притча о слепых мудрецах, которые решили понять, что такое слон. Один ощупал ногу и сказал, что слон напоминает дерево. Другой потрогал хобот и сказал, что слон похож на змею. Третий уперся в бок слона и сравнил слона со стеной. Четвертый схватил слона за хвост и пришел к выводу, что слон как веревка. Каждый был уверен в своей правоте — и каждый видел лишь часть целого.
Принцип дополнительности говорит нам именно об этом. Физики и лирики, инь и ян, наука и искусство, правые и левые, Восток и Запад, верующие и атеисты, традиции и прогресс — это не противники. Это два взаимоисключающих описания одной и той же реальности, каждое из которых по отдельности неполно. Никто из нас не видит всей картины целиком. И именно поэтому нам так нужны все — и физики, и лирики.
Даже если твоя дочка все равно ненавидит математику.
