Больше половины жителей Великобритании, а именно 52%, считают, что страна должна подать заявку на повторное вступление в Евросоюз, 33% граждан уверены, что стране лучше живется вне блока, а каждый десятый не смог определиться с мнением — таковы результаты майского опроса Ipsos. В минувшие выходные британские СМИ еще и процитировали ведущего социолога страны, профессора Джона Кертиса: он уверен, что избиратели разочаровались в «Брексите», ведь тот не оправдал их надежд.
Цифры вызывают нервический смешок, особенно в преддверии даты, разделившей жизнь королевства на до и после. Референдум о выходе страны из ЕС состоялся почти десять лет назад, 23 июня 2016 года. По итогам голосования выяснилось, что желание сбросить оковы евроблока поддерживают 51,9% граждан, а 48,1% хотели бы оставить все как есть. Как же так вышло, что добрая часть населения до сих пор не верит, что Британия приобрела больше, чем потеряла? Наверное, дело в том, что все с самого начала пошло наперекосяк.
В 2013 году Дэвид Кэмерон — помните такого? — дал обещание провести референдум в случае переизбрания консерваторов в правительство. Ошибка вышла эпических масштабов: команда премьер-министра полагала, что проблема не стоит выеденного яйца, и оказалась не готова справиться с ростом евроскептических настроений. Пораженный до глубины души Кэмерон предпочел ретироваться. Чуть больше запала было у его преемницы Терезы Мэй, которая оставила должность после нескольких бесплодных попыток доказать парламенту, стране и миру, что от осинки родятся апельсинки, а из ремейнера (сторонника членства в ЕС), каковым она являлась, можно слепить брекситера. Правительство Бориса Джонсона так вообще финализировало соглашение по «Брекситу» 24 декабря 2020 года — за неделю до окончательного выхода Соединенного Королевства из ЕС. Поразительное пробуксовывание и буквальный пример сдачи проекта с горящим дедлайном, только в масштабе страны, а не какой-нибудь захудалой конторы. Риши Сунаку, пришедшему на смену Джонсону, пришлось улаживать с Брюсселем вопрос с таможенными проверками и Северной Ирландией. Получается, к 2024 году консерваторы едва-едва разобрались с тем, во что они ввязались на заре времен. Безрассудность, с которой они поставили на кон судьбу почти 70 млн человек, не вызывает ничего, кроме злости. Неудивительно, что электорат предпочел наказать их за легкомыслие, непоследовательность, отсутствие свежих идей и разного рода скандалы, помимо брекситной суеты (вспомним печально известный патигейт во время пандемии). Тори, правившие страной четырнадцать лет, проиграли выборы с худшим результатом в истории, а на смену им пришли лейбористы во главе с Киром Стармером.
Казалось бы, теперь старушка Британия готова шагать вперед, но не тут-то было. Усталость электората от стагнации экономики и роста миграции никуда не делась, а ведь именно эти моменты предлагалось решить разрубанием брекситного узла. Настроения поникшей части британской нации начал умело эксплуатировать лидер Reform UK Найджел Фарадж — между прочим, один из зачинщиков пробрекситного бунта 2010-х. Несмотря на откровенно популистские заигрывания с электоратом, стойкости политика остается только завидовать: он не отказывается от своей точки зрения, просто слегка адаптировал ее к изменившимся реалиям. Теперь электоральная кампания проходит под слоганом «У вас просто „Брексита“ нормального не было», а как его правильно приготовить, знает, разумеется, только месье Фарадж, и никто другой.
Лейбористы же мечутся туда-сюда. Позапрошлым летом премьер-министр Кир Стармер говорил нам, что назад хода нет. Однако резкая смена внешнеполитического ландшафта заставила Лондон оказаться по одну сторону с Брюсселем и по разные — с Вашингтоном. Добавим сюда крайне скромный рост национальной экономики: каждая сотая доля прироста празднуется как невероятная победа, и вот уже Великобритания стремится упростить торговые барьеры с Евросоюзом, а министр финансов Рейчел Ривз во всеуслышание заявляет, что «Брексит» был ошибкой. Пока что власти словно фиговым листком прикрываются обещаниями, что возврату в единый рынок и таможенный союз точно не бывать, но с каждым разом верить становится все сложнее. Еще неизвестно, что нас ждет после внутрипартийной борьбы за лидерство и возможного ухода Стармера, ведь его главных соперников — бывшего главу минздрава Уэса Стритинга и мэра Манчестера Энди Бернема — нельзя отнести к евроскептикам.
Получается, что к десятилетию с момента судьбоносного голосования Великобритания подходит такой же, какой была в 2016 году, и даже еще более сомневающейся в себе и своей позиции на мировой арене. Противоборствующие лагеря сохраняются — теперь это приверженцы возвращения страны в евроблок и сторонники сохранения текущего статуса. Было бы неправильно называть «Брексит» причиной раскола в обществе, но он, несомненно, его преумножил и поляризовал политику на долгие годы вперед. Если оглянуться назад, станет ясно, что проигрыш был гарантирован в любом случае и любой стороне. Этот чертов референдум был срежиссирован за кулисами и придуман как средство достижения политических целей, а не как инструмент решения давно назревших проблем. Казалось бы, прошедшая декада должна была стать примером того, что волшебной пилюли не существует. Но уставший народ тщетно цепляется за иллюзии, а политики продолжают эксплуатировать уязвимость избирателей.
