Яна Бакунина — писательница родом из Екатеринбурга, которая сейчас живет в Лондоне. Ее новая книга, жанр которой можно определить как сочетание репортажа, мемуаров и интервью, называется The Good Russian: In Search of a Nation’s Soul и посвящена тому, как живется в России во время войны и что думают о ситуации в стране знакомые и друзья Яны, оставшиеся на родине. В интервью «Акценту UK» писательница рассказала о том, как у нее возникла идея книги, кто же все-таки такой «хороший русский» и какие особенности британского менталитета ей трудно понять.
— Яна, для кого вы писали вашу книгу?
— Я хотела объяснить западной аудитории происходящее в России. В Британии есть открытый доступ к информации, и в новостях постоянно говорят, что делает президент РФ или что творится в Кремле, но мы мало слышим о том, чем занимаются, как живут и чего боятся простые россияне. Поэтому идея была в том, чтобы донести именно эту информацию — причем рассказать об обыкновенных людях, как мы с вами, о среднем классе. Когда я была в России, выяснилось, что эти люди хотят быть услышанными.
Важно было написать подобную книгу на русском языке для тех, кто уехал и тоже хочет понять, что происходит. Узнать об этом, в принципе, можно благодаря телеграм-каналам и известным медиа — вроде «Новой газеты», «Медиазоны», так что те, кто читает по-русски, могут найти интересующие их сведения. Моя же книга пропущена, само собой, через мои личные впечатления и переживания, и я надеюсь, что россияне, живущие на Западе, смогут прочесть ее на английском. Я позаботилась о конфиденциальности героев моей книги, но то, что она написана на английском,— тоже дополнительная ширма: выход книги на русском, даже здесь, подверг бы моих героев определенному риску.
— Совпали ли ваши ожидания с тем, как восприняли вашу книгу британская аудитория и русскоязычные экспаты?
— Я получила несколько теплых рецензий, например от критиков газеты Financial Times и Times Literary Supplement. Те читатели, которые связываются со мной напрямую или пишут отзывы в соцсетях, говорят, что книга помогла им понять текущую ситуацию в РФ и то, что происходит с россиянами в эмиграции. Им были интересны не обобщения, а реальные истории; читатели, особенно эмигранты, проводили параллели с собственной жизнью.
— Многие детали описанных в книге событий, случившихся после февраля 2022 года, русскоязычным эмигрантам, особенно либералам, знакомы и понятны. А было ли какое-то недопонимание со стороны британских читателей или журналистов?
— В целом нет, но один вопрос звучит часто: почему же россияне принимают все как есть? Хотя я объясняю в книге, что протестовать очень сложно. Потребность в экономической стабильности и страх наказания очень сильны. Легко привести примеры арестов и реальных сроков либо за перевод денег в Украину, либо за комментарии, которые могут быть расценены как «дискредитация армии». Я объясняю, как после 90-х годов в России сильно поднялся уровень жизни и что главным двигателем этого был подъем цен на нефть и газ. Люди как бы заключили контракт с Кремлем: мол, жизнь улучшилась, а в политику не суйся. И россияне так и жили многие годы. Я сама была в России в октябре 2023 года, и уровень жизни там тогда оставался высоким. Какие санкции? Сейчас 2026 год; конечно, что-то меняется, и цены поднимаются, и долги растут. Естественно, перебои с мобильной связью и дефицит бензина никому не нравятся. Но этого недостаточно для того, чтобы вывести людей на улицы. Они понимают, что им грозит от 5 до 13 лет в тюрьме, новые аресты идут непрерывно — об этом можно узнать из соцсетей.
— Как ваши близкие и друзья отнеслись к выходу «Хорошего русского»?
— Те, кто давал интервью, конечно, были очень рады. Тем, кто мог прочитать книгу на английском языке, она обычно нравится. Хороший пример: мой знакомый родился в Свердловской области, работал в Екатеринбурге, эмигрировал давно и сейчас живет в Торонто. Читая мою книгу, по его собственным словам, он буквально узнавал свою жизнь, своего отца, свой город. Он почерпнул из книги много интересного, так как давно не был в России и планов возвращаться у него нет. Благодаря «Хорошему русскому» он будто бы снова побывал в родном городе, который, правда, перестал быть для него своим.
— Идея книги вас посетила на книжном фестивале в Ирландии с подачи колумниста FT... Как так получилось?
— Когда колумнист представил меня своему новому редактору и сказал, что я русская, я добавила, что я «хорошая русская». В тот момент, летом 2023 года, казалось, что нужно как-то определить свою идентичность. И он в ответ пошутил, что «The Good Russian» — это название моей новой книги.
В свое время я написала книгу «Птичье молоко» о своем советском детстве, где я рассказывала, что в целом в СССР мы жили неплохо — по крайней мере, моя семья, друзья и близкие. Потом я уехала на Запад, а через какое-то время вернулась в Россию и поняла, что мои взгляды и точка зрения моих бывших одноклассников на многие вещи полностью поменялись. А уже с начала войны, как я написала в эпиграфе к «Хорошему русскому», цитируя Льва Рубинштейна, мы стали жить в черно-белом мире, в котором ты либо на той стороне, либо на этой.
— Кто такой «Good Russian» в глобальном понимании? Как понимают это выражение экспаты из России и коренные британцы?
— Об этом речь идет в последней главе книги. У всех разное понимание — в этом и смысл. С одной стороны, «хороший русский» — тот, кто делает все так, как ему велит правительство Российской Федерации; это человек, который в ладу с Кремлем. С другой стороны, можно сказать, что «хороший русский» — это человек, который, наоборот, выступает против авторитарного режима и против войны.
В книге я пишу о том, что понятия «хороший» и «русский» можно долго обсуждать. В английском языке слово Russian означает и этнически русского, и гражданина РФ, но в русском языке это не так. Можно не считать себя россиянином, но быть русским, и наоборот. Что такое «хороший человек» тоже зависит от того, кто задает тебе этот вопрос и кто выносит этот вердикт. Смысл книги в том, чтобы каждый читатель сделал собственный вывод, что такое хорошо и что значит быть русским…
— Если мы возьмем словосочетание «Good Russian», то, в принципе, сразу понятно, о чем речь в связи с политикой. А вот если сказать «Good British» или «Good American»...
— Наверное, контекст тут тоже политический. Дональд Трамп вам скажет, что в его понимании хороший американец — это один типаж, а, например, для молодого человека, придерживающегося демократических принципов, он совершенно другой. Это спорный вопрос.
Является ли «хорошим британцем» тот, кто выступает против эмиграции и голосует за Reform? Или это тот, кто помогает местному сообществу и работает в благотворительной организации?
— «Like Britain, Russia needs to fall out of love with its imperial leanings» («Вслед за Великобританией России нужно разлюбить свои имперские устремления» — прим. ред.), цитируя вашу книгу. А в чем, по-вашему, разница между прошлым двух империй?
— В Британии была проделана колоссальная работа, особенно за последние пять–шесть лет, по анализу имперского прошлого страны. Появляются новые книги, пьесы, сериалы, выставки на эту тему, на историю смотрят совсем иначе.
А вот в России мы вообще даже еще не начинали задумываться о наследии Советского Союза и о том, как мы относились к нашим бывшим республикам. Единственные люди, кто размышляет на эту тему,— это те, кто сейчас эмигрировал, так называемые релоканты в Грузию, Казахстан и т. д.
Я как раз недавно посещала один музей в Астане — там была интересная экспозиция о том, где в советские времена проводились ядерные испытания — не в Подмосковье, под боком у правительства, а в Казахстане. А кто принял это решение? Людей, которые жили в той области, в небольших населенных пунктах, вообще не спрашивали. И таких примеров много.
Российская Федерация является многонациональным государством — есть Татарстан, Удмуртия, Марий Эл, Саха, Тува. Насколько мы ценим культурное наследие так называемых малых народов? Не мне об этом судить, ведь я не живу в России, но думаю, что культура национальных меньшинств до сих пор недостаточно оценена.
— Вы уже более 20 лет живете в Британии. Как вы приспосабливались к местным особенностям и менталитету?
— Постепенно. Честно говоря, в какой-то степени я к нему и не приспособилась, например к тонкостям общения. На вопрос «Хочешь пойти в кино?» тебе отвечают: «I don't mind»; мы с нашим русским менталитетом воспринимаем это как «Я не против, пошли». А по-английски это чаще всего означает, что человек идти в кино не хочет, но просто не желает говорить об этом прямо.
Но иногда «I don't mind» действительно означает «I don't mind». Я до сих пор иногда ошибаюсь в интерпретации смысла — к таким выражениям «вокруг да около» я не привыкну никогда.
В принципе, в Лондоне можно найти самых разных людей, ведь это многонациональный город. С другой стороны, именно за пределами Лондона ты порой встречаешь самых душевных британцев. Если вам тяжело интегрироваться, то совет один: общаться с местными и участвовать в разных активностях. Например, есть очень классная инициатива — 5-километровый кросс (parkrun), который проходит в парках Британии по субботам в 9 утра. Можно записаться волонтером и познакомиться с кем-то на пробежке. В конечном счете все люди очень похожи друг на друга, будь то русские или британцы, даже если сначала кажется, что это не так.
Кстати, англичане по-прежнему очень интересуются русской культурой. Сколько в этом году в Лондоне постановок по пьесам наших русских драматургов! Ставятся пьесы Тургенева и Горького, о которых я раньше и не знала,— например, «Дачники» Горького прошли в Национальном театре, «Месяц в деревне» Тургенева поставят в Лондоне в сентябре. Билеты на все эти спектакли раскупаются мгновенно; особенно здесь любят Чехова. Я планирую написать об этом свою новую книгу — что же такого особенного в пьесах Горького, Тургенева и Чехова, раз, несмотря на политическую враждебность между странами, они продолжают привлекать британцев?
