.jpg)
«Акцент UK» продолжает знакомить читателей с историями людей, переехавших в Великобританию. Наша сегодняшняя героиня уехала в Лондон на курсы английского и не вернулась. На новом месте ей удалось закрепиться, найти работу и подняться по карьерной лестнице. Не так давно Ольга написала автобиографическую книгу, в которой не только рассказала свою историю, но и постаралась связать ее с устоявшимися паттернами постсоветского сознания.
Рассказывает Ольга Павлова из Ленинграда, 42 года, бухгалтер, переехала в Великобританию в 2004 году по студенческой визе:
— Я родилась в Ленинграде, еще в Советском Союзе. Моя мама работала на комбинате имени Кирова, и от работы ей предоставили жилье — тогда те, кто работал на государство, могли встать в очередь и получить квартиру. Но первые годы моей жизни мы жили в общежитии, где было несколько семей, один туалет и один душ на всех. Я этого практически не помню, потому что в четыре года переехала в Мурманск: мой отец получил должность радиста, и там нашей семье предоставили отдельную квартиру. Мы, естественно, согласились: все устали жить с другими людьми, хотелось хоть немного приватности. В Мурманске у нас была очень хорошая квартира в новостройке. Потом мои родители развелись — просто не сошлись характерами. Отец хотел оставить квартиру себе, потому что считал, что это его заслуга, ведь именно благодаря его работе государство предоставило нам жилье. Но поскольку мама осталась одна с ребенком, квартира перешла к нам с ней. Вот так все начиналось.
Путь к Британии был долгим. В Мурманске я была очень счастлива. Наверное, мои самые лучшие воспоминания в жизни — это именно детство там. Люди были очень простые, все друг за другом присматривали, соседи были почти как семья. Потом, когда Советский Союз распался в 1991 году, начались разборки, бандиты, убийства, все стало восприниматься совсем по-другому. Но Мурманск я все равно продолжала любить.
Тем не менее в какой-то момент моя мама решила, что мы должны вернуться в Санкт-Петербург. Она сама была родом из очень маленького города в Башкортостане — Баймака — и всегда стремилась к чему-то большему, хотела добиться в жизни большего. Когда-то именно поэтому она и приехала в Ленинград, но потом встретила моего отца, и они переехали в Мурманск. Спустя годы мама все-таки решила вернуться, и мы оказались практически там же, где я родилась,— в том же доме, в том же общежитии, только этажом выше. Там жили пять-шесть семей. Для меня этот переезд стал огромным стрессом, потому что все произошло фактически без моего участия. Я уехала на Урал повидаться с родственниками, а мама за это время организовала наш переезд в Санкт-Петербург. Новая школа, новое окружение — я потеряла всех своих друзей. У меня было ощущение, будто меня вытащили из одной среды и искусственно поместили в совершенно другую. И я никогда не любила жить в Санкт-Петербурге. Возможно, потому, что после Мурманска мы оказались в совсем других условиях. Там была свобода, мы жили возле леса... Когда я переехала в Питер, все было очень жестко, я просто выживала. Окончила школу, потом поступила в университет и одновременно работала. Я не поступила на бесплатное отделение, поэтому должна была сама оплачивать учебу и работала на двух работах. Если вспоминать мою жизнь в России, то самое хорошее для меня — это детство в Мурманске, когда я была предоставлена сама себе, у меня было много друзей и ощущение свободы. А после переезда в Санкт-Петербург началась уже совсем другая, сложная полоса моей жизни.
После всего, что я пережила, мне захотелось чего-то нового. Это не было таким сознательным решением: все, я хочу уехать. Однажды мы просто сидели с мамой и поняли, что денег практически не осталось, все ее мечты о новой жизни в Санкт-Петербурге рухнули, и мы не знали, что делать. Мне тогда было двадцать лет, я уже три года училась в университете, с трудом оплачивала учебу и постоянно работала. К тому времени мама продала квартиру в Мурманске, рассчитывая купить жилье в Петербурге. Но в начале двухтысячных цены на недвижимость быстро росли, и в итоге денег от продажи уже не хватало на новую квартиру. Мы фактически остались без собственного жилья. Деньги, которые у нас оставались после продажи мурманской квартиры, мама решила потратить на мою поездку в Великобританию, чтобы я приехала туда как студент языковых курсов — просто посмотреть, как живут другие люди, увидеть другой мир. Сначала поехала я, а потом ко мне присоединилась мама.
Мама у меня вообще была интересным человеком. Я посвятила ей свою книгу, как и моему сыну. Она росла в детском доме. Моя бабушка попала в больницу и не могла заботиться о детях. У нее было три девочки: моя мама и две ее сестры, и все они оказались в детдоме. У мамы было очень сложное детство, и она очень во мне нуждалась. Я для нее была как будто больше чем просто дочь. Поэтому когда я уехала в Великобританию и не вернулась, она спросила: «Можно я тоже приеду?» Сначала она приехала по туристической визе. Уже находясь в Великобритании, узнала, как можно оформить студенческую визу. Потом уехала, оформила документы и вернулась уже как студент. Она вообще времени зря не теряла: сразу нашла нужные контакты, выяснила, как все оформить, и в 2006 году переехала в Великобританию.
У меня самой был очень сложный период с визами и продлением документов. Из-за неопределенности с иммиграционным статусом мне пришлось оставить прежнюю работу, и какое-то время я бралась за любую доступную работу, чтобы содержать себя. Я не могла нормально строить планы на будущее. В какой-то момент мама сказала мне: «Оля, тебе уже двадцать пять лет, а твоя жизнь стоит на месте из-за того, что вопрос с твоим статусом до сих пор не решен. Ты должна что-то менять». Мама много раз говорила мне: «Оля, ты должна уехать обратно в Россию, начать все заново». А я отвечала, что раз уж уехала, то все-таки добьюсь своего. Я очень упрямая.
Позже я встретила будущего отца моего сына. У нас родился ребенок, и со временем мне удалось урегулировать иммиграционный статус и окончательно построить жизнь в Великобритании. Сын получил британский паспорт, но мне гражданство тогда не дали.
До всех этих сложностей с документами я работала в компании денежных переводов Opal Transfer. Начинала обычным оператором и кассиром, принимала наличные, вела финансовые отчеты. Потом был период, когда из-за документов мне пришлось уйти. Когда мне удалось урегулировать свой статус, я попросила начальницу взять меня обратно, потому что уже хорошо знала людей и всю систему. Она сказала: «Окей, приходи». Постепенно я выросла до бухгалтера и сейчас фактически являюсь правой рукой директора. В общей сложности я работаю там уже почти двадцать два года, хотя и с перерывом.
При этом мне всегда хотелось как-то себя выразить. Раньше я вела дневник, каждый день записывала свои переживания, все, что со мной происходило. Сейчас у меня уже нет на это времени, жизнь стала более-менее сбалансированной. В какой-то момент я подумала: «Может быть, попробовать написать книгу?» Впервые попробовала лет шесть назад, но тогда не получилось: то ли опыта не хватало, то ли времени и возможностей. А несколько лет назад я встретила Квентина Драммонда Андерсона, он работает с авторами и помогает независимым писателям публиковать книги без посредников. Он давал мне много советов, и около года мы вместе работали над моими дневниками. Книгу я писала на английском, Квентин помогал мне с языком и редактированием. Так появилась «Пурга».
Сейчас я состою в писательском сообществе. Там есть разные авторы, у многих уже опубликованы книги. Например, один из участников — Боб Стюарт, который участвовал в войне в Боснии, тридцать лет служил в армии, а затем работал в парламенте. Он прочитал мою книгу и сказал, что я, как русский медведь, могу выжить практически в любых условиях и ко всему приспособиться. В общем, там серьезные ребята. Мы работаем вместе, у нас очень много идей, и я уже думаю о следующей книге.
«Пурга» стала для меня чем-то вроде работы с психологом. Я смогла выразить мысли и эмоции, которые копились очень долго. Мне сейчас сорок два года, и почти тридцать лет я не позволяла себе все это высказать. Книга помогла мне закрыть одну страницу жизни и начать новую. Перевода «Пурги» на русский язык пока нет, но, думаю, со временем я буду над этим работать.
Здесь, в Англии, у меня очень широкий круг общения. Моему сыну почти шестнадцать лет. Когда он был маленьким, мы ходили на детские площадки, я всегда говорила с ним по-русски, люди это слышали, и некоторые женщины сами начинали со мной разговаривать. Так я познакомилась с тремя близкими подругами, с которыми мы общаемся уже около десяти лет, а в первую очередь нас объединили дети. Но я не могу сказать, что мои друзья здесь только русские. Скорее среди них много русскоязычных людей из разных стран, в том числе из стран Балтии.
Мой сын учится в частной школе и получил полное финансирование обучения благодаря академическим способностям, я за его обучение не плачу. Мне хотелось как-то отблагодарить школу и участвовать в ее жизни, поэтому я работаю бухгалтером в благотворительной организации при школе. Там у меня появилось много англоговорящих друзей.
Сын очень открыт к разным культурам, но комфортнее ему, наверное, все-таки среди англоязычных людей. Он пошел в садик в семь месяцев, потому что я все время работала, и с самого детства находился в англоязычной среде. Потом школа. То есть практически вся его жизнь проходит на английском. Поэтому русская культура для него, наверное, скорее что-то немного экзотическое.
Моя мама, к сожалению, умерла в 2019 году. Она жила в Лондоне с 2006 по 2019 год, и сын ее очень любил, очень ценил и до сих пор по ней скучает. Она постоянно говорила с ним по-русски, читала ему русские книжки, поэтому он все понимает по-русски, хотя отвечает в основном на английском. Я на него не давлю, не говорю: «Я русская, значит, ты должен учить русский». Я просто даю ему свободу и возможность самому выбирать. Тем более в школе он изучает еще два языка — китайский (мандарин) и немецкий,— а дома постоянно слышит русский. Если когда-нибудь русский ему действительно понадобится, думаю, выучить его для него не будет большой проблемой.
Сейчас я живу в Ричмонде. Когда только приехала в Лондон, жила на севере, в Вуд-Грине. Мне казалось, что там все больше для молодежи: шопинг, тусовки, клубы. Когда я забеременела, мой партнер, отец моего сына, жил в Теддингтоне, рядом с Ричмондом, и я переехала сюда. Сначала мне показалось, что район немного для стариков и вообще скучный. Но партнер сказал, что здесь безопасно для ребенка, хорошие школы и все подходит для семейной жизни. Мне пришлось смириться, а потом я и сама как-то стала спокойнее. Раньше любила тусовки, шумные вечеринки, а сейчас больше люблю спокойную жизнь.
По Британии я тоже немного путешествовала. Ездила в Кембридж — мне очень понравилось кататься там на лодках. Но если честно, Англия очень дорогая для отдыха. Если я захочу поехать, например, в Шотландию посмотреть водопады, это обойдется примерно в ту же сумму, что и отпуск в Греции. А я все-таки считаю деньги, плюс погода в Греции гораздо надежнее. Один раз мы потратили довольно много денег — поехали отдыхать за город, а там все время шел дождь. После этого я решила: все, теперь едем только в Испанию, Португалию или Грецию.
Когда я приехала в Лондон в 2004 году, он казался мне гораздо спокойнее и безопаснее. Сейчас у меня другое ощущение: я чаще читаю о преступлениях с применением ножей, вижу гораздо более напряженные дискуссии вокруг миграции и чувствую, что страна сильно изменилась. Изменилось, на мой взгляд, и положение малоимущих семей. У меня были знакомые, которые в то время сравнительно быстро получали социальное жилье, особенно семьи с детьми. Сейчас ситуация совсем другая.
Что касается будущего, пока мы точно никуда не можем уехать. Моему сыну еще три года учиться в частной школе, а его образование полностью финансируется. Такое обучение стоит минимум 20 тыс. фунтов в год, а мы за него не платим, поэтому уезжать сейчас было бы большой глупостью. После школы он собирается поступать в университет либо в Америке, либо здесь, в Англии, возможно в Оксфорд. А уже потом будем решать, что делать дальше. Мне вообще хотелось бы когда-нибудь уехать туда, где тепло. Хотя таких мест на самом деле не так много, в той же Греции, Испании или Италии зимой тоже бывает довольно прохладно. Так что будем думать. Может быть, через три-четыре года поедем в Мексику.
Людям, которые сейчас переезжают в Британию, я бы посоветовала прежде всего не сдаваться. Жизнь нигде не бывает простой. Нужно понимать, ради чего ты идешь вперед, и не терять свою цель. Собственно, об этом и моя книга. Даже ее название — «Пурга» — для меня означает, что любая буря когда-нибудь заканчивается. Иногда ее нужно просто пережить. А когда она проходит, понимаешь, что стал сильнее.
