Примерно 12% детей в Великобритании сейчас имеют разного рода заболевания, расстройства и нарушения. Такая статистика была представлена недавно министерством труда и пенсий, а оно в своих подсчетах опиралось на родительские показания. Цифры растут из года в год, и в немалой степени это происходит из-за того, что у несовершеннолетних (да и взрослых, если посмотреть другие заметки) все чаще диагностируют депрессию, тревожность, СДВГ и многое другое, что выходит за пределы понимания обывателя.
Еще десять лет назад в таком было неудобно признаваться. Синдром дефицита внимания и гиперактивности? Неплохая попытка, но нас на мякине не проведешь, это отговорка для оправдания лени и плохого поведения. Депрессия? А ты поменьше грусти и побольше улыбайся, а еще лучше займись делом каким-нибудь. Кажется, что вышеупомянутые расстройства возникли из ниоткуда, не имеют четких симптомов, а разговоры о них продиктованы инфантильным желанием привлечь к себе внимание. И вот уже критик потрясает клюкой и бормочет под нос неразборчивые ругательства в адрес зумеров, хотя в этой дискуссии впору говорить о поколении альфа. Но вопрос меж тем остается открытым: почему таких диагнозов резко стало больше?
Растущие цифры начали беспокоить министерство здравоохранения. Главу британского минздрава Уэсли Стритинга вряд ли можно назвать единомышленником его американского коллеги Роберта Кеннеди — младшего. Тот, как мы знаем, пьет сырое молоко и добавляет в воду метиленовый синий, а возникновение аутизма объясняет вакцинами. Стритинг, к счастью, в мифы не верит, но не может не тревожиться по поводу складывающейся ситуации. В прошлом декабре он поручил проверить диагностику психических и поведенческих расстройств в стране.
За озабоченностью минздрава кроется сухой расчет. Все это происходит в тот момент, когда NHS объективно не справляется с растущим количеством запросов. Все мы неоднократно слышали истории о том, как больные проводят огромное количество часов в коридорах, ожидая первой помощи, а сезонный грипп воспринимается как соломинка, которая вот-вот переломит спину верблюду. Постановка однозначного диагноза в какой бы то ни было сфере (да-да, в любой) — самое простое решение, которое позволяет уменьшить число повторных приемов. Из-за повышенного спроса врачи могут уйти в частную практику — и тут есть момент, также заслуживающий внимания: их заработок начинает расти по мере диагностики того же СДВГ.
Количество молодых людей в Британии, которые не работают и не учатся, растет как на дрожжах, сейчас их уже почти миллион. Многие опять же говорят, что проявлять активность им мешает ухудшение психического здоровья. Тренд сохраняется среди подростков, которым только предстоит ощутить на себе тяжесть ежедневного труда. Всем им нужна государственная поддержка, в том числе и финансовая, а государственный бюджет не то чтобы резиновый, о чем догадывается минздрав, работающий в тесной связке с другими департаментами.
Эксперты говорят, что рост числа недугов обусловлен изменениями в диагностике, ну и, конечно же, дестигматизацией темы per se. Чем больше люди обсуждают ту или иную проблему, тем чаще задумываются о ее наличии у себя или своих детей. Раз уж мы заговорили о конфликте поколений — родители-миллениалы и родители-зумеры, выросшие в атмосфере игнорирования старшими поколениями ментальных проблем, часто выбирают диалог с детьми вместо односторонней коммуникации и заинтересованы в их психическом благополучии. Может ли это привести к перегибам, гиперопеке и, как результат, гипердиагностике? Возможно.
Великобритания уже справилась со стигматизацией душевных и ментальных хворей, теперь дело за малым — научиться отделять зерна от плевел и продумать систему помощи. Гипердиагностика мешает и пациентам, и врачам. Действительно, не каждый, кто грустит, находится в депрессии, а рассеянность еще не признак СДВГ. Но главное здесь — не откатиться обратно в отрицание и сохранить баланс, не превратить эмоции и индивидуальные особенности в болезни, но и не игнорировать случаи, когда человеку действительно нужна помощь.
