Лошадей однозначно можно вписать в культурный код Британии: именно о них мы думаем в первую очередь, представляя себе английскую аристократию. С детства тренировки в седле, посещение королевских скачек в Аскоте, конная охота — неудивительно, что для эмигрантов возможность хотя бы посмотреть на жизнь этих грациозных животных становится весьма желанной. Мы поговорили с Кариной Гавриловой, которая переехала в Великобританию из Таллина и открыла здесь конный проект Horse of my Dreams. Она рассказала нам, чем живет увлеченный лошадник, из чего состоит ежедневная рутина хозяина лошади и в чем главные плюсы, минусы и радости конного хозяйства.
— Если вернуться к самому началу: когда в вашей жизни впервые появились лошади и что именно в них вас тогда зацепило? Был ли момент, когда вы поняли, что это уже не увлечение, а дело жизни?
— Моя мама рассказывает, что лошадь я впервые увидела в три года и после этого ими заболела, всегда грезила ими. С детского сада я во дворе играла в лошадок и всегда знала, что хочу связать свою жизнь с лошадьми. Однако занятия конным спортом были достаточно дорогими. Родители были в разводе, и мама хотела бы мне это дать, но не могла, а отец мог, но не хотел, говорил, что конный спорт — это не спорт. С точки зрения заработка меня всегда убеждали, что нужно найти нормальную работу, коей лошади, конечно, тоже не являлись: «Что, им там хвосты плести будешь?» А я все равно убегала из дома, ходила на ипподром, занималась с лошадьми. В девятнадцать-двадцать лет я устроилась работать на конюшню за городом, после чего меня пригласили работать с рысистыми лошадьми в Швецию. Потом я вернулась обратно в Эстонию, и достаточно долго у меня был не самый лучший период в жизни. Я работала на обычной работе — в баре, несколько лет трудилась. Но призналась себе в итоге, что мне это не подходит: жизнь идет, а я работаю лишь ради того, чтобы что-то заработать, поехать отдыхать и там просадить эти деньги, а потом опять работать на работе, которую не люблю. Тогда я поняла, что пора покупать свою лошадь и начинать двигаться куда-то еще. Так я приняла решение купить свою лошадь — черного жеребца фризской породы по кличке Вестер, хотя все говорили мне, что это ужасная идея и я занимаюсь ерундой.
— Как вы оказались в Великобритании и совпало ли это решение по времени с идеей заняться коневодством? Насколько рискованным казался этот шаг — начинать столь специфический бизнес в другой стране, тем более в стране, которая исторически повязана с лошадьми?
— В Британии я живу с 2019 года, я переехала из Эстонии и перевезла сюда своего Вестера. Первое время я работала здесь в салоне красоты (пока меня не сократили) и продолжала развивать мои социальные сети и собственную узнаваемость в стране и в городе. Переехала я потому, что здесь жил мой одноклассник и мы начали с ним встречаться. Параллельно с работой в салоне я начала изучать нюансы лошадиного бизнеса. Для меня было важно сделать что-то свое, и я придумала такой формат, который в Британии никто до этого не делал (мы практически монополисты, к нам приезжают люди с разных концов Британии). К нам можно просто приехать пообщаться с лошадьми, познакомиться с ними, но не бездумно потискать — так можно сделать в Британии вообще где угодно, потому что лошадей здесь, кажется, больше, чем собак. Часто к нам приезжают целыми семьями, и я рассказываю про то, как живут лошади, как общаются между собой, что для них важно, про самих животных, про тренировки и кормежки — словом, раскрываю всю внутреннюю кухню. Естественно, можно и пофотографироваться с лошадьми, я показываю разные трюки, можно и пригласить фотографа. У нас возможно остаться на весь день, поездить верхом, получить опыт работы с молодой лошадью с утра до вечера, как в лагере, от кормежки до уборки навоза — короче говоря, полное включение в конный мир. Можно покататься в экипаже, получить урок верховой езды (это, конечно, в Британии не новшество). Я сама не очень люблю обучать людей и предпочитаю обучать животных. Мне не было страшно: у меня за плечами была освоенная профессия, была работа, параллельно которой я и изучала особенности подобного бизнеса, так что, по сути, я просто продолжила развивать то, чем занималась раньше, просто более серьезно и целенаправленно.
— В вашем конном клубе живут в основном тинкеры. Почему именно они? Что выделяет их на фоне других пород и какой у них характер?
— Мне хотелось бы, конечно, придумать какую-нибудь интересную историю, но есть только честная. Вообще мне тинкеры всегда напоминали каких-то сказочных лошадей. Они очень волосатые, у них длинная грива и огромное разнообразие цветовой гаммы, они могут быть абсолютно любыми. Они красивые и необычные. Это одна из главнейших причин, почему я выбрала эту породу. Вторая причина — потому что Британию можно назвать фабрикой этой породы, здесь их очень много, и можно найти разную кровь, это очень удобно и разумно с перспективы разведения. Третья причина — непрофессионалам, которые хотят побыть с лошадью, провести с ней время, чему-то научиться, с горячей лошадью это будет сделать гораздо сложнее, даже если она хорошо воспитана: спокойным супертанком она не будет. Если мы берем полукровные породы лошадей (warmblood), то тинкеры более человекоориентированные, спокойные, и моим животным я доверяю (хотя у меня в табуне есть и фризская лошадь, сейчас есть и ирландская спортивная, но в любом случае они достаточно безопасные). Конечно, тинкеры бывают абсолютно разные, и у меня были норовистые, но все же их меньшинство.
— Как выглядит ваш обычный день, если отбросить романтические представления о жизни среди лошадей? Насколько эта работа совместима с личной жизнью и отдыхом? Или конюшня всегда на первом месте?
— На самом деле со стороны многим кажется, что у меня конюшня на первом месте. Я не могу сказать, что я суперпопулярнейший блогер, но я знаю, что в нашем городе многие русскоязычные меня знают, так что я стараюсь по минимуму транслировать личную жизнь в социальных сетях и почти не выставляю не связанное с профессией. Я живу по режиму. Просыпаюсь в 5:30 утра. Иду готовить завтрак, завтракаю сама, потом готовлю на весь день для всей семьи — мы все достаточно спортивные, и питание для нас важно; готовлю я каждый второй день. Потом я иду в зал, и, пока я в зале, мой ребенок просыпается и завтракает, после чего мы едем в школу. Уже после этого я уезжаю на конюшню. Там я оказываюсь примерно в 9:30–10:00, с поправкой на время в дороге или какие-то сторонние дела. Далее все зависит от погоды. Если погода хорошая, лошади двадцать четыре на семь находятся в поле, а если ужасная, мы их заводим в конюшню. Во втором случае мы их кормим, выводим гулять, убираем всю конюшню. Вечером, если надо, мы их заводим обратно и снова кормим. Между этим, разумеется, проходят тренировки. У меня есть дневник для планирования тренировок лошадей: верховые тренировки, тренировки в руках, гимнастирование лошадей, трюковая работа, а у жеребят это прогулки по разным локациям, также гимнастирование и обучение трюкам. Вечером я еду забирать ребенка, а потом домой и там уже провожу время с семьей.
— Что в вашей работе требует наибольшей физической и эмоциональной отдачи, а что, наоборот, доставляет больше всего радости?
— Самое сложное — зима. В работе, в принципе, нет ничего, про что я бы сказала «фу, ужасно», хотя, понятно, убирать навоз за лошадью может быть не очень приятно, но это неотъемлемая часть. А вот зимой в Британии начинается сезон дождей, и работа превращается в ад. Лошади в грязи, вокруг грязь, ты в грязи, холодно, у тебя все промокает. Порой я приезжаю на конюшню и начинаю плакать: «Зачем я всем этим вообще занимаюсь?» Настолько это тяжело эмоционально и физически — везешь эту тачку, скользишь в грязище, не дай бог еще и падаешь в эту грязь! В году три месяца для меня просто кошмарно сложные, и я всегда смеюсь, когда мне весной и летом люди пишут: «О, я так завидую твоей работе, это так классно!» А что вы мне не пишете зимой об этом? Приходите, помогайте!
Еще эмоционально сложно готовиться к соревнованиям и сам этот день. Очень рано проснуться, все собрать, приехать — все делается впопыхах, хоть и по списку. Вечно что-то пойдет не так и не получится, лошадь, например, решит не заходить в автоперевозку, хотя обычно заходит нормально. Не люблю тренировку молодых лошадей — самое начало, когда поступают в работу лошади нулевые: первые две недели они прямо адовые, и чем старше лошадь, тем с ней сложнее. Если лошадь к двум-трем годам еще почти не видела людей и не подозревала, что существует какая-то жизнь дальше ее поля, с ней прямо сложно. Последние лошади, которых мы покупали, повырывали мне все руки, у меня дико болели после них плечи, но спустя две недели все налаживается.
Если говорить про расставание с лошадью — все зависит от того, с какой изначально мыслью она покупалась. Сложно расставаться со всеми, но, когда ты изначально покупал лошадь, зная, что ты будешь ее продавать, от этой мысли становится немножко легче, потому что ты как будто бы не позволяешь себе прикипеть, да и со временем к этому процессу ты привыкаешь, понимая, что лошадь не реагирует как человек. Нет такого, что ее продали, а она думает: «Господи, я не буду есть, я с ума сойду без своего человека». Нет, ей вообще плевать. Любовь — это такая вещь, которая все-таки должна быть взаимной, но тут ей будет все равно. Конечно, говорят, есть исключения, когда лошадь выбирает себе человека и относится к нему прямо как собака, но я, честно говоря, такого не встречала. У меня есть подозрение, что наша Тами такая, но когда я уезжала в отпуск, она голодом себя не морила и с ума не сходила. Был один эпизод, когда меня не было и моей приятельнице пришлось заставлять ее есть с рук — я подумала, что, возможно, она по мне так грустит, но оказалось, что нет. Просто она привыкла ко мне, я с ней с шести месяцев, и никто, кроме меня, с ней не работал, так что она просто не особо привыкла к другим людям. Думаю, если я ее продам, через месяц она меня и не вспомнит. Страдать точно не будет. Единственное, за что я всегда переживаю,— я всегда стараюсь искать лошадям хорошие руки, потому что это очень важно: хочется, чтобы лошади, в которых ты вложил душу, попадали к хорошим людям. К сожалению, ты не можешь угадать: все люди, которые приходят покупать лошадей, стараются выглядеть хорошими. Но мне повезло, за все время все лошади, кроме одной, попали в хорошие руки. Мне кажется, после продажи Вестера мне уже ничего не страшно (он продан уже как полгода).
Больше всего я люблю расчесывать гривы, мылить шампунем ноги, я от этого прям кайфую. Не люблю смывать, но люблю мылить. Обожаю расчесывать после мытья: гривы так вкусно пахнут, они все такие шелковистые! А потом сушить феном — тащусь от этого! А еще самое-самое классное и приятное — когда ты становишься лидером для лошади, когда она стоит в табуне, ты зовешь ее, и она поворачивается и бежит к тебе, даже если табун уходит. Тогда ты понимаешь, что сделал что-то правильное: лошадь свободна, она может идти куда хочет, но она выбирает идти к тебе.
Конечно же, мне нравится, что люди в социальных сетях обращают внимание на моих животных. Все, что я придумала, я сделала потому, что больше не получала первозданных эмоций. Например, мы все помним, когда впервые попробовали мороженое, но с возрастом такие ощущения притупляются и становятся обыденными. И с лошадьми то же самое: несмотря на то что очень сильно все это люблю, я уже не испытываю от них первозданных эмоций. Поэтому я придумала услуги для людей. Они приходят и испытывают вот эти эмоции, и я немного как будто бы получаю их и сама. Можно сравнить, наверное, с началом отношений, влюбленностью: мурашки бегут и бабочки в животе, эйфория. Именно поэтому я всегда хотела привлечь не только конников, но и людей, далеких от мира верховой езды, донести до них идею, что лошадь — это не просто покататься. Я, например, ездить верхом вообще не люблю, как бы странно ни звучало, и это не смогла изменить даже Тами. Я люблю ехать в экипаже.
— Есть ли некое принципиальное отличие британского отношения к лошадям от восточноевропейского?
— Думаю, что оно колоссальное. Британцы помешаны на защите, безопасности. Допустим, по закону после совершеннолетия можно ездить без шлема, закон это не запрещает, но на некоторых конюшнях есть правило, что там все должны носить шлемы. Есть конюшни попроще, а есть такие, которые делают все не просто по закону, но и чуть больше. На первой конюшне, где я стояла, у меня был контракт страниц на двадцать, если не на тридцать. Прописано было все, вплоть до того, где ты должен ходить со своей лошадью, с какой стороны и что конкретно можно при этом делать. Вообще по правилам, если ты в Британии обучаешься работе с лошадьми, ты должен приходить на конюшню, сразу же надевать шлем и все это время быть в шлеме. С одной стороны, я понимаю, зачем это правило существует, а с другой — представьте, что жара тридцать пять градусов (да хоть двадцать восемь). В этом шлеме на конюшне умереть можно, ты же там не просто стоишь, а еще и работаешь. Летом я работаю в шортах и майке, и мне жарко, а в шлеме я вообще в обморок упаду. Там мне также сказали, что у лошади обязательно должна быть страховка, хотя закон не обязует хозяина страховать свою лошадь, но на той конюшне это было обязательное условие. Они хотят себя обезопасить от всего: за все, что случается на территории конюшни, ее владельцы несут ответственность, если я решу подать в суд (понятное дело, что обычно русский человек никогда не подаст, ему плевать будет, но британцы — они другие). В этом плане бюрократия иногда доходит до абсурда.
— Насколько здесь силен фактор традиции и преемственности — семейных ферм, заводчиков в нескольких поколениях? Легко ли вписаться в профессиональное сообщество, если ты не британка по происхождению?
— Здесь есть традиции — уверена, что их много. Здесь лошадьми часто занимаются поколениями, причем семья часто держит одну породу. На соревнованиях обязателен традиционный костюм. На мой взгляд, выглядит он не очень, и я каждый раз пытаюсь его как-то обыграть — например, купила себе шляпу с пером, чтобы более-менее выглядеть симпатично, потому что с британским кепариком и пиджаком цвета детской неожиданности я выглядела так, словно сбежала из тюрьмы. Если ты выходишь с лошадью в руках, позволяется носить цвет navy (темно-синий), но верхом — только канареечный, наимерзейший желтый, другого не допускается. Такие традиции обязательно должны быть соблюдены. Что касается сообщества, сложно сказать. Есть британцы, которые принимают меня по профессиональным качествам, обращаются ко мне за помощью, мы общаемся (например, у меня есть несколько близких подруг-англичанок), но есть те, кому я не нравлюсь просто потому, что я не британка. Даже был случай, когда меня засудили на соревнованиях и прямо сказали мне об этом. Было очень обидно. Иногда я ищу конюшню и чувствую изначально предвзятое отношение, и я стараюсь наши отношения вывести в плюс с помощью общения. Здесь нужно чувствовать это, британцы в принципе очень вежливые. Поначалу мне было сложно понять, почему они говорят «да», а в итоге ваше сотрудничество не продолжается. Сейчас мне уже проще, научилась понимать по интонации, но все же всегда переспрашиваю: «Вы уверены? Прямо точно да?» Сейчас я работаю с напарницей-англичанкой, так что переговоры чаще ведет она, и мне проще.
— Чувствуется ли в этой сфере конкуренция или существует негласная солидарность?
— Положа руку на сердце, я работала в разных сферах, и конный мир — одно из самых ядовитых сообществ, хотя, казалось бы, все работают с животными и должны быть добрее. Я же такой человек, что, пока меня не спросят, я свое мнение говорить не буду и форсировать конфликт не стану. Наверное, если бы я увидела, что лошадь морят голодом, я бы высказалась и вызвала специальную службу, потому что это частная собственность человека и сама лично я ничего не могу сделать. На нынешнем месте мне повезло: у нас очень маленькая конюшня и все очень добродушные, никто не лезет, пока их не спросят (так же, как и я). Девочки здесь очень приятные, и я честно скажу, что за все годы работы я впервые нашла такую конюшню. Здесь нас восемь человек, все общаются между собой и друг другу помогают. Но я уже насмотрелась в предыдущие годы на сплетни, наговоры и доносы. Часто тебя пытаются чему-то учить, хотя я не понимаю, почему меня должно интересовать чужое мнение. Но, возможно, это не относится конкретно к британскому конному комьюнити, в Эстонии мой опыт мало чем от этого отличался.
— С какими бюрократическими или организационными сложностями вы столкнулись в Британии в самом начале?
— Мне было очень сложно понять всю бюрократию — понять, какие нужно иметь документы и какие мне нужны страховки. Чертовски сложно! У меня заняло немало времени, чтобы просто во всем разобраться. Бумажек нужно много, особенно если вы приезжий, который хочет заниматься конным миром и бизнесом. Очень сложно найти место — я ищу свое уже шесть лет, и этот процесс еще не окончен. Если у вас в багажнике есть пара миллионов фунтов, будет проще, можно купить землю, но все равно придется получать множество разрешений. Специальные люди будут приходить и проверять, в каких условиях содержатся лошади и проводятся тренировки. Хотите выступать — нужно получать лицензии, права на животных. Если вы стоите, как я, в арендованном на чьей-то конюшне месте, тоже приходят люди и проверяют соответствие условий содержания. Нужно также платить определенные отчисления и страховки — точная сумма зависит от того, что именно вы хотите открыть (и чем там заниматься): школу верховой езды, прокат лошадей для прогулок, все вместе... Но бюрократия будет сложной в любом случае.
— В последнее время многие говорят об эффективности иппотерапии и о том, как вообще общение с животными помогает справляться с психологическим напряжением. Приходят ли к вам люди за терапией, даже если формально речь идет о покупке или содержании лошади?
— У меня была клиентка, которая приехала ко мне за бесплатным навозом и в конечном итоге купила двух лошадей — они живут у нее уже два года, она безумно рада и очень их любит, много изучает и вкладывается в них в плане знаний. Человек жил вне конного мира вообще, ей просто нужны были удобрения для цветов! Были люди, которые приходили, когда у них были психологические проблемы,— просто отвлечься и переключиться. Часто нам писали огромную благодарность за то, что мозг перезагрузился. Кого-то удивляло, что лошади — это сложно, что учат даже просто ходить рядом с лошадью, ведь для постороннего это звучит как элементарная задача. Были и те, кому вообще по барабану: приехали, потому что дети хотели, посмотрели, потрогали и ушли, мир никак не поменялся. Знаю женщину, которая вдохновилась моим блогом и купила себе фризскую лошадь. Случаи были разные.
— Изменила ли работа с лошадьми ваше представление об успехе и амбициях?
— Лошади вообще поменяли мою жизнь. Я всегда была достаточно амбициозным человеком с шилом в одном месте, и не могу сказать, что дело в лошадях. Но они изменили меня с точки зрения психологии. Оказалось, что методика воспитания лошадей оказалась эффективной и в родительстве и в общении с другими людьми. Лошади однозначно сделали меня гораздо более спокойной и выдержанной, потому что в работе с ними нет места агрессии, импульсивности, это изначально очень пугливые животные. Конечно, никто не запрещает быть таким тренером, но вы вместе не просто не вырастете, но еще и откатитесь назад, и когда ты несколько раз через такой опыт проходишь, понимаешь, что не надо биться лбом в стенку, пора менять подход, перестраиваться. Я бы скорее сказала, что лошади перестроили меня не с точки зрения амбициозности, а в принципе как человека. Я очень выросла с ними, стала более психологически устойчивой. Раньше я была менее уравновешенной, часто кричала. А на своего ребенка я вообще никогда не кричу и не поднимаю на него руку. Я считаю, что, если человек, работая с более слабым существом, переходит на силу, в этот момент у него отключается мозг. Этот принцип применим и к общению с детьми.
