Постоянные посетители британских музеев, конечно же, замечали, как много там экспонатов, связанных с Японией,— это могут быть доспехи или изящный фарфор, образцы каллиграфии или предметы современной поп-культуры. Даже прямо сегодня вы можете посетить выставку, посвященную феномену самураев, в Британском музее (открыта до 4 мая) или забронировать билет на показ фильма «Самурай» Акиры Куросавы в BFI IMAX. На вопросы о диалоге Британии и Японии в интервью «Акценту UK» отвечает доктор Олег Бенеш, старший преподаватель истории Восточной Азии в Йоркском университете, специализирующийся на транснациональной истории Японии и Китая в глобальной перспективе, автор книги «Изобретение пути самурая: национализм, интернационализм и бусидо в современной Японии».
— Британская публика давно интересуется Японией, еще с Викторианской эпохи. Как менялось восприятие этой страны с течением времени и что оставалось неизменным?
— В XIX веке Япония была довольно мало известна большинству британцев, хотя контакты между Британией и Японией существовали еще в 1600-х, есть даже весьма знаковая фигура — Уильям Адамс, английский лоцман, прибывший в Японию в начале XVII столетия и ставший близким советником сегуна. В то время за ним последовали и другие англичане, однако в конечном итоге большинство западных европейцев, включая англичан, были изгнаны из Японии в начале XVII века, после чего до 1850-х годов прямых контактов со страной практически не было, Япония оставалась достаточно закрытой для иностранных посетителей. Информация, разумеется, циркулировала, в Нагасаки существовали крупная китайская община и небольшой голландский торговый пост, но в целом примерно двести пятьдесят лет контакты были минимальными.
В 1850-х годах, начиная с прибытия американской эскадры (хотя русские корабли появлялись и раньше), прямое взаимодействие возобновилось. Вскоре за американцами последовали британцы, и Британия заключила с Японией ряд договоров. В 1867–1868 годах в Японии произошла краткая гражданская война, завершившаяся реставрацией Мэйдзи и восстановлением власти императора,— именно с этого времени начинается более интенсивное взаимодействие между Британией и Японией. В Британию направлялись японские миссии, ведь Британская империя была одной из самых могущественных и технологически развитых в мире, и Япония была крайне заинтересована в укреплении связей. Многие британские советники отправлялись в Японию, работая в университетах, технических школах, а особенно в армии и на флоте, в то же время множество японцев приезжали сюда. Таким образом, в конце XIX века существовал некий значительный обмен, пусть и ограниченный в основном студентами, специалистами и государственными служащими.
Японию также посещали британские путешественники, например Изабелла Берд. В 1870–1880-х годах Япония укреплялась и модернизировалась при содействии различных стран, прежде всего Британии. В 1894–1895 годах Япония вступила в войну с Китаем и одержала победу, что стало неожиданностью для мира, а Британия сыграла значительную роль в том смысле, что и японский, и китайский флоты были построены в Англии, главным образом в районе Тайна и Ньюкасла; многие японские и китайские специалисты приезжали в Великобританию, чтобы обучаться и закупать корабли и вооружение. К 1895 году Япония стала гораздо более заметной и привлекала все больше внимания британцев.
В 1900 году, во время Ихэтуаньского восстания в Китае, Япония присоединилась к международной коалиции, направленной на подавление восстания. Она была единственной незападной страной в составе этой коалиции и направила крупнейший контингент, фактически выступила на стороне Британии наряду с Францией, Соединенными Штатами и другими западными державами. Вскоре, в 1902 году, был официально заключен англо-японский союз, причем для Британии это было необычно, она редко вступала в подобные крупные альянсы. Империя была чрезмерно растянута и не располагала достаточными ресурсами в Тихоокеанском регионе, поэтому Британия фактически позволила Японии взять на себя большую ответственность в этой зоне. Для Японии союз означал серьезное повышение статуса: она становилась союзником самой мощной мировой державы. Этот союз напрямую повлиял на Русско-японскую войну 1904–1905 годов. Благодаря альянсу Япония имела гарантии, что в случае войны с Россией другие державы сохранят нейтралитет. Победа Японии стала крупным потрясением для всего мира — даже более значительным, чем ее победа над Китаем, поскольку это был первый случай, когда незападная страна одержала победу над крупной западной империей в полномасштабной войне (правда, в 1890-х годах Эфиопия победила Италию, но тот конфликт не вызвал такого же глобального резонанса).
В этот период Японию широко прославляли, особенно в Британии, и именно тогда самурай стал глобальным символом. Хотя самурайское сословие было фактически упразднено около 1869 года и исчезло в начале 1870-х, для объяснения победы над Россией стали обращаться к идее самурайского духа. И в самой Японии, и за ее пределами эта идея продвигалась как символ национальной силы и идентичности и стала глобальным феноменом.
Англо-японские отношения оставались тесными на протяжении Первой мировой войны. Япония продолжала быть союзником Британии и вступила в войну против Германии, захватив германские владения в Китае и Тихом океане, однако после войны отношения начали ухудшаться: союз оказался под давлением Соединенных Штатов, усиливались антияпонские настроения не только в США, но и в некоторых британских доминионах, особенно в Австралии и Канаде. Британия испытывала все большее давление в вопросе сохранения этой связи. В 1920-х годах отношения становились еще более напряженными по мере усиления вовлеченности Японии в китайские дела, Британия и США были обеспокоены тем, что действия Японии угрожают их интересам. В 1930-е годы эта напряженность продолжала нарастать. Маньчжурский инцидент в начале 1930-х годов привел к созданию марионеточного государства в Северном Китае, затем последовали дальнейшие вторжения и начало Второй японо-китайской войны в 1937 году — к этому моменту Япония уже вышла из Лиги наций. Эти события вели к Второй мировой войне, в которую Британия и Япония оказались вовлечены в начале 1940-х годов, с захвата Гонконга и Сингапура. Таким образом в первой половине XX века отношения прошли путь от тесного союза до открытого конфликта. После 1945 года Япония находилась под союзнической оккупацией в течение семи лет — хотя ее часто называют американской оккупацией, в ней также участвовали британские и австралийские войска.
С 1950-х годов Япония стала надежным союзником Британии, Соединенных Штатов и других стран западного блока в период холодной войны, выступая стратегическим барьером против коммунистического Китая и Советского Союза. Она стала важнейшей базой во время корейской и вьетнамской войн — здесь размещалось значительное число американских военных. В геополитическом плане Британия и Япония вновь сблизились, вернувшись к отношениям, напоминающим конец XIX — начало XX века. Наследие Второй мировой войны исчезало постепенно и не исчезло полностью. В Британии, в частности, упоминания о японских военных преступлениях и о том, как японцы обращались с военнопленными, по-прежнему находят отклик в определенных контекстах. Однако в последние десятилетия, особенно с 1980-х годов, отношения между двумя странами вновь стали значительно более позитивными.
— Чем объясняется этот устойчивый интерес к Японии в британском обществе?
— Существует множество разных объяснений, и за последние сто пятьдесят лет ситуация заметно менялась. Первая волна увлечения относится к 1870-м годам и во многом связана с художественными и культурными движениями, такими как японизм. Японское искусство и культура пользовались огромной популярностью — преимущественно во Франции, но в целом по всей Европе; многие художники-импрессионисты использовали японские мотивы. Японские гравюры были чрезвычайно востребованны. Япония участвовала во всемирных выставках, и самобытное японское искусство привлекало большое внимание. Но этот интерес к японской эстетике, на мой взгляд, сохранялся постоянно. Если посмотреть на крупнейшие музейные коллекции японских предметов в Великобритании, такие как собрания V&A, Британского музея или Королевских оружейных палат с их доспехами и мечами, то большинство этих коллекций сформировались в конце XIX века. В тот период существовало подлинное увлечение Японией, прежде всего эстетикой ее предметного мира. Частные коллекционеры активно приобретали такие вещи, со временем те попадали в музеи, и эти крупные коллекции продолжают привлекать посетителей сегодня. Любопытство дополнительно усилили такие факторы, как англо-японский союз и активная торговля между Британией с Японией, что не могло не подхлестнуть и широкий культурный интерес.
В начале XX века в Британии ставились японские пьесы. Боевые искусства, особенно джиу-джитсу, стали очень популярны. В 1900-е годы произошел настоящий бум, в частности среди активисток движения за избирательные права женщин,— известны даже случаи, когда суфражистки обучались джиу-джитсу у японских мастеров, чтобы защищаться от полиции во время протестов. Таким образом, в начале XX века была массовая волна увлечения Японией, а потом она пошла на спад в 1930-е и 1940-е годы. Музейные коллекции сохранялись, но общий энтузиазм уменьшился. После Второй мировой войны интерес вернулся в иных формах.
В 1950-е годы японское кино вновь приобрело известность, прежде всего фильмы про самураев, и в особенности творения режиссера Акиры Куросавы. Это продолжалось и в 1960-е годы, причем увлечение не ограничивалось Британией, это был более широкий мировой тренд, но Британия в нем активно участвовала (например, один из ранних фильмов о Джеймсе Бонде был снят в Японии). Важную роль сыграла и Олимпиада 1964 года в Токио: в 1960-е годы Япония активно меняла свой международный образ, демонстрируя скоростные поезда, спутники и технологическое развитие.
Существуют и определенные нарративы, связывающие Британию и Японию, которые многим кажутся привлекательными, независимо от их исторической точности. Один из них — идея, что обе страны являются островными государствами у берегов Евразии и сформировались в результате взаимодействия с более крупными соседями — в случае Британии с Европой, в случае Японии с Китаем. Параллели между ними проводятся довольно часто. Как историк, я не уверен, что существуют серьезные основания говорить о глубинном сходстве британского и японского общества, однако сама идея влияет на восприятие, это нарратив, с которым людям легко себя соотнести.
В послевоенный период, особенно в 1960-е и 1970-е годы, отношения между двумя странами были полностью нормализованы: участились поездки в обе стороны, вырос туризм. Образы самураев и другие японские образы, сформировавшиеся еще в XIX веке, вновь появились в новых формах. С 1980-х годов начали широко распространяться видеоигры, аниме и другие формы массовой культуры — в определенном смысле Япония стала присутствовать повсеместно, и сегодня по миру циркулирует огромное количество японской популярной культуры.
— В своих исследованиях вы анализируете взаимосвязь академической истории и массовой культуры. Сегодня образ самурая чрезвычайно прочно укоренен в популярной культуре, особенно в западном восприятии. Сохранилось ли в этом образе что-то от исторической реальности? Мы видим его повсюду, например в комиксах Marvel, и очевидно, что это уже не исторический самурай, а воображаемая фигура.
— Думаю, тот образ самурая, который мы знаем сегодня,— этот символ, присутствующий в массовой культуре,— формировался не только в последние десятилетия, он складывался веками. Точная дата возникновения самураев до сих пор остается предметом дискуссий, однако многие исследователи относят их появление к XI веку. Уже в этот ранний период, когда самураи представляли собой, по сути, небольшие отряды конных лучников, они начинали формировать собственный публичный имидж: создавали истории о себе, заказывали живописные свитки и иллюстрации, особенно в XII–XIII веках. Иными словами, они уже тогда конструировали определенные представления и нарративы о себе.
В случае с самураями чрезвычайно трудно отделить историческую реальность от вымысла, и на протяжении последующих столетий этот фактор лишь усиливался. Самураи XIV века обращались к образцам XII столетия, в XVI веке они ориентировались на XIV и XII века, в XVII и XVIII веках — на еще более ранние эпохи. Постоянно происходило обращение к прошлому и закрепление прежних представлений. Если рассматривать почти тысячелетнюю историю — или по крайней мере шесть-семь столетий существования японских воинов, которых мы называем самураями,— становится очевидно, насколько разнообразным был исторический контекст. Он радикально менялся. Сначала это были небольшие конные отряды лучников, затем возникали огромные армии, численностью в десятки тысяч пехотинцев, использовавшие разные виды оружия. В XVI веке в Японию пришло огнестрельное оружие из Европы. С начала XVIII века наступил длительный период мира, продолжавшийся около двухсот пятидесяти лет. Воины оставались правящим сословием, но войны больше не велись, и эти люди не участвовали в боевых действиях, хотя продолжали носить два меча. Именно в мирный период меч становится главным символом самурая. Ранее он не играл центральной роли в боевых действиях: воины чаще пользовались луками или копьями, позднее — огнестрельным оружием и другими средствами. Таким образом, современный образ самурая складывается из множества исторических слоев, которые в конце XIX века были заново переосмыслены в контексте национализма: в поисках новой национальной идентичности японские мыслители обратились к фигуре самурая.
Важно, что на этот процесс повлияла и Британия, а шире — вся Европа: в конце XIX века такие образы, как средневековый рыцарь и крестовые походы, занимали заметное место в культурном воображении. Подобное возрождение Средневековья происходило во многих европейских странах, включая Чехию и Россию, где искали национальные истоки в средневековом прошлом. И Япония проходила схожий путь: японские дипломаты и официальные лица приезжали в Британию, в Лондон, к королеве, они посещали центр самой мощной и технологически развитой империи того времени, бывали в Виндзорском замке, в Тауэре (Тауэрский мост, завершенный в конце XIX века, также выполнен в неосредневековом стиле). Для посетителей из Японии, да и из других стран, эта демонстративная апелляция к Средневековью производила сильное впечатление и побуждала искать аналогичные символы в собственной истории. Именно это способствовало формированию образа самурая, который стал глобальным трендом примерно во время Русско-японской войны 1904–1905 годов и продолжает развиваться до сих пор.
Если обратиться к современной массовой культуре, глобальный характер этого образа очевиден. Фильмы «Последний самурай», телесериал «Сегун», видеоигры вроде Ghost of Tsushima или Assassin’s Creed Shadows были созданы не в Японии, а американскими или европейскими студиями. Самурай превратился в подлинно глобальный символ — знак Японии, который создатели из других стран считают возможным интерпретировать и использовать в собственных культурных продуктах.
— Самурайскую культуру часто связывают с самоконтролем и высоким уровнем дисциплины. Насколько эти идеи актуальны сегодня и почему они находят такой сильный отклик у людей за пределами Японии?
— Думаю, эти идеи действительно можно обнаружить в некоторых текстах, написанных самураями, а также в сочинениях о самураях того времени. Однако важно подчеркнуть, что не существовало единого четко оформленного самурайского кодекса. У нас есть термин «бусидо» — путь самурая, путь воина,— но в значительной степени это понятие оформляется лишь в 1890-е годы и позднее. До конца XIX века мы не видим его в четко сформулированном виде. Ранее самураи во многом опирались на конфуцианские идеи, пришедшие из Китая, также существовали различные этические представления, связанные с буддизмом и другими верованиями. Эти ценности зачастую носили гораздо более универсальный характер, их можно было бы встретить и в других культурах.
Сегодня нередко происходит следующее: определенные идеи объявляются самурайскими, будто бы восходящими к древней традиции, независимо от того, так ли это на самом деле. Мы наблюдаем это в разные исторические периоды — например, идея верности особенно активно подчеркивалась японским имперским государством, прежде всего военными, в 1920–1930-е и 1940-е годы: в то время настойчиво пропагандировались идеалы самопожертвования и преданности. Другие качества — честность, бережливость, чувство справедливости — также назывались самурайскими добродетелями. Возможно, именно они чаще всего акцентируются сегодня. Если говорить о спорте, будь то футбол, бейсбол или боевые искусства, люди упоминают упорство, честность и подобные ценности, представляя их как позитивные черты и иногда связывая с самураями. Но в целом людям свойственно искать древние истоки для тех убеждений и ценностей, которым они хотят следовать, поэтому стремление найти такие прецеденты вполне понятно. Однако между далеким прошлым и настоящим не всегда существует прямая и непрерывная связь.
— Британия является домом для многих людей с опытом миграции. Как глобальная мобильность и культурный обмен влияют на то, как сегодня понимаются японские традиции и история?
— Думаю, многое зависит от того, с какой позиции человек смотрит и оценивает ситуацию. Возвращаясь к одному из предыдущих вопросов — я полагаю, что одной из причин особого интереса к Японии в других странах является языковой барьер. Сейчас это постепенно меняется, все больше людей посещают Японию, но долгое время именно язык создавал определенную дистанцию. Существовала и тенденция к экзотизации Японии: люди склонны были вкладывать в нее разные смыслы, и Япония становилась своего рода экраном для проекций — местом, куда переносили те позитивные качества, которые люди хотели видеть, иногда даже воспринимая ее как модель для собственных обществ. Мы наблюдаем это в Британии начала XX века, когда некоторые достаточно прогрессивные мыслители рассматривали Японию как своего рода утопическую модель общества, где все работают ради общего блага: этим мыслителям казалось, что британское общество слишком сосредоточено на индивидуализме, что люди недостаточно сотрудничают и что Британии следовало бы быть более похожей на Японию. Насколько это соответствовало реальности, другой вопрос, но именно так Япония тогда воспринималась. Одновременно Япония часто представляется более однородной, чем она есть на самом деле: внешний взгляд нередко предполагает, что Япония развивалась изолированно и является уникально гомогенным сообществом. Это не отражает действительности: внутри Японии всегда существовало значительное разнообразие, на протяжении тысячелетий происходили волны миграции в Японию, а в последние сто пятьдесят лет имели место и значительные волны эмиграции. Люди постоянно перемещались — как в страну, так и из нее.
Если вернуться к примеру самураев, то часто складывается впечатление, будто это чисто и исключительно японское явление. Однако при более внимательном рассмотрении мы видим множество внешних влияний: ранняя самурайская культура формировалась под воздействием идей и предметов, пришедших из Китая, в XIII веке Япония подверглась вторжению Монгольской империи, что оказало серьезное влияние на культуру, а в XIV–XV веках появились новые школы буддизма. Позднее европейские контакты принесли христианство, огнестрельное оружие и новые технологии. Все это воздействовало на японское общество, и это хорошо видно на примере самурайских доспехов. Существовали традиционные формы, но после появления огнестрельного оружия, пришедшего из Европы, доспехи изменились: стали использоваться более крупные металлические пластины, европейские шлемы и элементы доспехов заимствовались и затем перерабатывались так, чтобы выглядеть более по-японски. Таким образом, постоянно происходили заимствования и переосмысления, но это разнообразие и готовность воспринимать идеи и технологии извне часто остаются незамеченными.
К концу XIX века Япония была глубоко вовлечена во взаимодействие с внешним миром. Японские студенты отправлялись за границу, особенно на Запад, чтобы получать образование и знания, и одновременно западные специалисты приезжали в Японию. Изменились и отношения с Китаем. Долгое время Китай был культурным центром Восточной Азии, однако в конце XIX века Япония стала ведущей региональной державой: десятки тысяч китайских студентов отправлялись в Японию учиться, и этот процесс продолжался в начале XX века. Таким образом, обмен людьми и идеями происходил постоянно. Однако это не всегда признается. Часто существует стремление представить что-то как чисто японское, что бы это ни означало. Между тем даже внутри Японии существует значительное региональное, культурное и языковое разнообразие, но эта сложность нередко упускается из виду.
— Какую роль играют британские музеи и университеты в том, чтобы объяснять широкой публике сложную историю Японии и разрушать стереотипы?
— Я надеюсь, что весьма значительную. Япония по-прежнему очень популярна, во многом благодаря массовой культуре и другим формам культурного присутствия, и часто интерес к Японии у студентов возникает, образно говоря, через анимацию, видеоигры и кино. Именно это становится первым импульсом к академическому знакомству. Затем все больше людей стремятся изучать Японию серьезнее, они хотят выучить язык, глубже понять культуру — интерес к японскому языку и японоведению остается очень высоким в университетах по всей Великобритании на протяжении последних десятилетий.
У нас есть несколько университетов, являющихся крупными центрами изучения Японии. Публичные институции — как вы справедливо отметили, прежде всего музеи — также играют чрезвычайно важную роль. В Музее Виктории и Альберта хранится значительная японская коллекция, а в Британском музее существует большой японский раздел (в настоящее время там проходит крупная выставка, посвященная самураям). За последние пятнадцать лет в Британском музее состоялось несколько масштабных выставок, связанных с Японией, а около десяти лет назад прошла очень популярная выставка, посвященная манге, также была экспозиция, посвященная гравюрам Хиросигэ. Даже здесь, в Йорке, где я сейчас нахожусь, Йоркская художественная галерея на следующей неделе открывает большую выставку японской ксилографии, которая будет работать несколько месяцев. Это показывает, что интерес к японской культуре действительно велик.
Кроме того, по всей стране в различных собраниях хранится большое количество предметов — многие из них появились здесь еще в результате волн коллекционирования и обмена в конце XIX века, о которых я упоминал ранее. Многие гравюры, доспехи, керамика и другие объекты находятся в Британии уже более ста лет. Интересно, что, если посетить небольшие музеи в Великобритании, даже местные исторические музеи, там можно обнаружить самурайские доспехи или мечи — я видел их во многих местах. В загородных усадьбах, принадлежавших в конце XIX века состоятельным промышленникам или аристократам, нередко можно встретить японский фарфор, самурайские доспехи и не только. Эти объекты становятся точкой входа: японские артефакты в определенной степени кажутся британской публике знакомыми, и так продолжается уже более ста лет, возможно даже ближе к полутора столетиям.
Следующим шагом становится понимание контекста, и здесь большую роль играют музеи. Университеты предоставляют возможность более глубокого изучения. Все больше возможностей появляется и в школах. Например, Japan Society разработало ряд образовательных программ и материалов для использования в учебных заведениях. Кроме того, существуют различные фестивали и мероприятия — аниме-фестивали, Comic Con и другие события, связанные с японской культурой, которые позволяют вовлекаться в нее разными способами. Так что для тех, кто действительно заинтересован Японией, в Британии существует очень широкий спектр возможностей.
— Могли бы вы рассказать о ваших открытых лекциях или публичных выступлениях?
— В последнее время мы провели несколько мероприятий. В феврале я выступал с лекцией в Университете Йорка, вместе с моей коллегой из Британского музея Розиной Бакленд. Мы также прочитали довольно много онлайн-лекций, и, насколько я помню, на моем сайте размещены ссылки на некоторые из них. Вчера вечером мы выступали на BBC Radio 3, где говорили о выставке, посвященной самураям, в частности о ее художественном и культурном аспектах. Таким образом, сейчас существует довольно много бесплатного контента, связанного с самураями и японской тематикой в целом. Мы стараемся сделать как можно больше подобных материалов доступными для широкой аудитории, и интерес к этой теме действительно велик.
— Если человек с Запада хочет глубже понять историю и культуру Японии, с чего бы вы посоветовали начать? С книг, фильмов, конкретных выставок или, возможно, чего-то еще?
— Думаю, в конечном счете все зависит от того, что человеку действительно интересно. Если кто-то увлечен кино, это может стать отправной точкой. Если предпочтение отдается чтению, это другой путь. Видеоигры тоже могут служить первым шагом, главное — искренний интерес, потому что именно он поддерживает вовлеченность и позволяет двигаться дальше. Боевые искусства также могут стать точкой входа. Вариантов на самом деле много. Чтобы углубить знания, книги — отличный вариант, их легко найти в книжных магазинах и библиотеках. Если поблизости находятся крупные музеи, такие как Британский музей или Музей Виктории и Альберта, стоит посетить их постоянные экспозиции — вход туда бесплатный. В Британском музее есть большой японский раздел, как и в V&A. Кроме того, японские коллекции представлены и в других музеях — например, в Королевских оружейных палатах в Лидсе или в Национальном музее Шотландии. Очень полезны сайты музеев: большинство предметов из их собраний размещены в онлайн-каталогах, где часто можно найти подробные описания и исторический контекст. Хорошие материалы по истории Японии публикуются и на университетских сайтах. Би-би-си подготовила ряд надежных материалов, также существуют другие каналы на YouTube и аналогичных платформах. Таким образом, все сводится к тому, что именно человеку интересно и с какой точки он хочет начать знакомство.
