4 мая «Нетфликс» выпустил мини-сериал «Повелитель мух», снятый по мотивам аллегорического романа английского писателя Уильяма Голдинга. В Британии телепроект увидел свет раньше: премьера состоялась 8 февраля на BBC One. Наш обозреватель Маргарита Паймакова рассказывает, как переосмыслили современные кинематографисты книгу середины прошлого века, ставшую классикой, и почему этот сериал может показаться не менее жутким, чем «Переходный возраст».
Текст может содержать спойлеры.
Роман «Повелитель мух», приключенческий по сюжету и апокалиптический по духу, увидел свет в 1954 году — после многочисленных отказов, издательских правок и смены названия: первоначально Голдинг озаглавил его «Незнакомцы, явившиеся изнутри» (Strangers from Within). Интересно, что первые критики и читатели достаточно сдержанно отозвались о книге, но ее популярность со временем росла, потом произведение включили в школьную программу, два раза экранизировали (в 1963 и 1990 годах) и множество раз адаптировали для сцены, а его автор в 1983 году получил Нобелевскую премию.
Сегодня «Повелитель мух» включен в список обязательной литературы в школах англоязычных стран. В российской программе в нулевые он тоже был, и мне довелось читать книгу в возрасте ее главных героев. Подробности сюжета я запомнила смутно, слово «антиутопия» тогда еще не знала, зато в памяти очень хорошо отложилось ощущение от книги: накатывающий липкий ужас, смешивающийся с липкой сорокоградусной жарой в приволжской степи (я прочла книга за пару дней на пляже). В последующие годы я мысленно обращалась к роману множество раз — и в минуты подросткового противопоставления себя обществу, и в часы раздумий о крахе современной цивилизации во взрослом возрасте. И уже в университете на парах по зарубежной литературе нам рассказали, что Голдинг подразумевал, будто мир вокруг мальчиков, попавших на необитаемый остров, уничтожен ядерной войной (об этом автор писал в предисловии к роману, но по требованию издателя оно было удалено), то есть мир рушится в книге дважды — на макро- и микроуровнях.
История о том, как мальчики (в том числе группа церковных хористов), чей самолет потерпел крушение, оказываются на острове, их попытка решать насущные вопросы демократическим путем проваливается, и они медленно скатываются в состояние дикого, не обузданного рамками этикета и нравственности духа,— сложная аллегория первородного греха и размышление о глубинной человеческой сути. Голдинг писал текст как ироничный ответ на викторианскую приключенческую утопию «Коралловый остров» Роберта Баллантайна: трое благовоспитанных юных джентльменов попадают на необитаемый остров и не только умудряются выжить, применяя на практике почерпнутые из «Робинзона Крузо» знания, но и развиваются физически и морально и даже пытаются вести миссионерскую деятельность, убеждая встреченных ими аборигенов принять христианство. Голдинг считал, что сказочка Баллантайна насквозь неправдоподобна. Впрочем, к моменту выхода «Повелителя мух» Англия отошла от имперских амбиций и пережила две мировые войны, и современников автора в первую очередь шокировала мысль, что благопристойные английские юноши могут превратиться в зверей, способных на убийство,— это сегодня концепция, что у всех детей чистая душа, разбивается о камни практически любого медийного проекта про подростков.
Самая первая экранизация книги, 1963 года, до сих пор оставалась и самой примечательной: работу курировал непосредственно Голдинг, а маленькие актеры не только заучивали текст, но и импровизировали, из-за чего выглядели в кадре очень естественно. Экранизация 1990 года оказалась куда более вольной. К нынешней же работе внимание было приковано в основном не из-за всеобщей любви к первоисточнику, а по той причине, что в одной из главных ролей был заявлен Локс Пратт, тринадцатилетний актер, выбранный на роль Драко Малфоя в новой экранизации поттерианы.
Но если иметь чуть больше интереса к британскому кинематографу, то в съемочной группе обнаруживается немало интересных имен. Так, шоураннером и сценаристом выступил драматург Джек Торн, известный как автор проектов «Отбросы», «Это Англия'86», «Это Англия'88» и «Бесстыдники», а также один из авторов пьесы «Гарри Поттер и проклятое дитя», с успехом сегодня идущей и на Вест-Энде, и на Бродвее. Он также был шоураннером и ведущим автором сценария «Переходного возраста», одного из самых обсуждаемых сериалов прошлого года, фокусировавшегося на детском насилии и буллинге,— это важно, так как оба проекта исследуют момент, когда детская среда перестает быть детской и становится пространством социального распада. Режиссер — Марк Манден, двукратный лауреат премии BAFTA, снявший «Сокровище нации», один эпизод антологии «Электрические сны Филипа К. Дика» и сериал «Сочувствующий» в тандеме с Пак Чхан Уком.
Среди актерского состава столь же известных персон нет, но, кажется, через пару лет они таковыми станут. При подборе детей-актеров ключевым условием было отсутствие непосредственно съемочного опыта. Набор проводили путем открытых прослушиваний, и, очевидно, с детьми была проделана мощная работа актерских коучей (что-то подобное творит на континентальной сцене театральный режиссер-исследователь Мило Рау, который заставляет своих малолетних артистов играть убийства и изнасилования). Создавался сериал при поддержке потомков Голдинга. Съемки проводились на натуре: основная часть — на действительно райском архипелаге Лангкави в Малайзии, флешбэки — в Британии. В качестве музыкального оформления использовались фрагменты из оперы Бенджамина Бриттена «Питер Граймс» (ее сюжет закручивается вокруг двух погибших в море мальчиков), а также произведения Арво Пярта, Дмитрия Шостаковича, Ральфа Воана-Уильямса, Джона Тавенера и Оливье Мессиана.
В результате получилось четыре почти часовых эпизода, каждый из которых сфокусирован на личности и переживаниях одного из главных героев — Хрюши, Джека, Саймона и Ральфа (в основном именно эти имена и остаются у читателя в памяти). В сериале время действия напрямую не обозначено. Судя по костюмам взрослых во флешбэках, события происходят в 1950-х — как и в книге. При этом диалоги подростков звучат почти вневременно, и эпоху в них выдают разве что отдельные слова и манера речи.
Кстати, моменты из прошлого, повлиявшие на персонажей, были дописаны сценаристами: это и факт крушения, и, например, то, что у Джека был деспотичный отец-военный, а мать Ральфа то ли скончалась от болезни, то ли покончила с собой. Вообще сценаристы совершенно не скромничали, углубляя и расширяя произведение,— и, кажется, это один из лучших примеров киноэкранизации с бережным сохранением оригинала и одновременно с насыщением текста интертекстом и его превращением в понятное современному человеку произведение, причем резонирующее с внутренним состоянием зрителя, а не назидательно-поучающее. Почему-то постоянно в голове держится мысль, что речь о мировой войне,— вероятно, из-за постоянных вспышек на горизонте, которые так никогда и не разражаются грозой.
Сериал балансирует практически на грани с артхаусом, то окрашивая натурные декорации в невообразимые цвета, то заигрываясь с долгими общими планами, то показывая лишь лица мальчиков крупным планом — красивые, почти ангельские лица детей, которые постепенно покрываются краской и масками, что отражает превращение невинных созданий в озлобленных дикарей. Высказывание вообще получается необычайно многоуровневым, и, кажется, в этом оно даже выигрывает в сравнении с книгой. Сначала — личные мотивы персонажей и их столкновения. Вот, например, Джек, главный антагонист,— мальчик с золотыми кудрями, идеальным личиком и темной, быстро разлагающейся душой (идеальный Малфой, что уж греха таить) ожесточается, потому что никому не прощает свидетельствования его слабости. Он начинает гнобить Хрюшу после того, как тот видит, что Джек не решается убить поросенка; идет на полный раскол с бандой Ральфа, когда тот оказывается смелее него и не дрогнув ступает на мост; с презрением отрекается от Саймона, прочитав его дневник и поняв, что тот испытывает к нему не только дружеские чувства (хотя по некоторым деталям записей кажется, что чувства было взаимны, просто Джек это тщательно скрывал). В какой-то момент Джеку становится важнее не спастись, а доказать свой авторитет. Именно он, староста церковного хора, выпускает больше всего тьмы из своего нутра, становится жестоким и манипулятивным и дважды толкает своих приспешников на совершение убийства.
Хрюша, получивший в сериале имя Никки (в честь Николая Чудотворца), напротив, ведет себя рационально и по-взрослому, постоянно предлагает прекрасные идеи, которые действительно помогли бы выживанию на необитаемом острове, старается защищать слабых и малышей и даже развлекать их в тяжелые моменты, читая сказки. Но в нем нет лидерской искры, он не увлекает других за собой, к тому же он, что преступно для подростка, толстый и в очках, так что все его слова и советы тонут в общем гомоне. Ральф — тот, кто мог бы стать хорошим избранным лидером, но он теряет авторитет во всеобщем хаосе. Саймон привык скрывать свою природу, и в итоге становится для своих товарищей сумасшедшим и нелепо погибает, попадая под руку разгоряченным дикарям (Голдинг отождествлял Саймона с Христом, и в сериале этот персонаж выглядит как византийская фреска, а в конце волны уносят его бездыханное тело, лежащее в позе распятия).
Но это лишь первый слой, фабула. За ней скрывается падение цивилизованной демократии, не подкрепленной авторитетом и институциями, перед лицом легитимизации насилия и тяги подростков к чему-то дикому, к трайбализму. И еще то, как церковное воспитание подавляет сексуальность и возможность самопознания, что в одном случае приводит к замкнутости и отрешенности, а в другом к тяге к насилию и доминированию. И то, как психика не выдерживает изоляции, физических лишений и нормализированной жестокости: дети боятся неведомого Зверя — и не могут взглянуть ему в глаза, ведь на самом деле он может оказаться не снаружи, в странном силуэте мертвого пилота, а внутри. А поверх всего этого мысли уже более глобальные: о том, что дети могли быть испорчены изначально — жизнью в том же информационном фоне, что и мы сегодня; о том, что инстинкты неизбежно доминируют над воспитанием и моралью, и их торжество разрушает цивилизованное общество; о том, что демократия, право голоса, совместное принятие решений — это не что-то, что дается по умолчанию, а то, что каждый должен уважать и утверждать каждодневно.
Сериал транслирует ощущение краха. Оно обостряется в эпизоде агонии Хрюши — в романе персонаж погибает мгновенно, здесь же его мучения детализированы, со рвотой, кровью и описанием физических ощущений. Угасает основа общества — рациональность, мышление, знания, и Ральф остается один, свергнутый лидер и символ старых порядков. Таков последний слой — липкое, почти физическое ощущение неотвратимости, когда происходящее на экране слишком уж напоминает окружающую действительность.
«Будучи молодым человеком, до войны я имел легковесно-наивные представления о человеке. Но я прошел через войну, и это изменило меня. Война научила меня — и многих других — совсем иному,— говорил Уильям Голдинг в одном из своих интервью.— Я начал понимать, на что способны люди. Всякий прошедший войну и не понявший, что люди творят зло подобно тому, как пчела производит мед, или слеп, или не в своем уме».
