«Акцент UK» продолжает рассказывать истории переездов с постсоветского пространства и жизни в Британии. На этот раз с нами связался наш читатель и предложил рассказать о своем непростом, но интересном пути (и вы тоже можете так сделать, написав на [email protected]!).
Рассказывает Владимир Измалков, 38 лет, технический писатель из Москвы, переехал в Великобританию в 2023 году по Skilled Worker Visa:
— Я родился в Ленинграде, а в школу пошел в Москве, и в годы учебы у меня появился устойчивый интерес к компьютерам. Я пробовал заниматься программированием, но особенно меня увлекало железо: я самостоятельно собирал компьютеры из комплектующих, учился паять и даже украшал стену вышедшими из строя компьютерными деталями. Также я осваивал веб-технологии, делал собственные сайты, настраивал доменные имена и хостинг. Благодаря сильной школе я уверенно читал на английском, в том числе нужные мне инструкции в интернете. Родители во многом поддерживали мои увлечения и даже отправили на месяц в Англию в языковую школу. Это не был мой первый опыт знакомства со страной, ранее мы приезжали туда с родителями в отпуск, но на обучение я поехал уже самостоятельно. Именно в языковой школе я по-настоящему преодолел языковой барьер и начал говорить по-английски более свободно — пусть и не идеально, но со временем навык продолжал развиваться. В университетские годы я стал много читать на английском, в основном научную фантастику, а также смотрел фильмы и сериалы в оригинале, чтобы поддерживать и улучшать язык.
Я окончил МГТУ имени Баумана, причем получил два высших образования — по специальностям «космические аппараты и разгонные блоки» и «вычислительные машины, компьютеры и сети» (на вторую специальность учился на вечернем отделении). После вуза я пошел в науку и устроился младшим научным сотрудником во Всероссийский научно-исследовательский институт по проблемам гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций. Это был интересный период. Я занимался разработкой системы 112 в России — готовил нормативные акты и методические рекомендации, создал сайт и стенд генерального конструктора системы 112 в России. В итоге примерно за три-четыре года я подготовил диссертацию, успешно ее защитил и получил ученую степень кандидата технических наук.
После этого карьера в науке у меня пошла в гору. Сначала я стал заместителем начальника отдела, потом начальником отдела. При этом я параллельно вел много разных направлений. Если говорить точнее, я работал в НИИ МЧС России — в Центре информационно-коммуникационных технологий — и занимался в основном прикладной наукой в области применения ИТ-систем для спасения людей, управления в кризисных ситуациях и так далее. Параллельно с руководством научно-исследовательским отделом в последние годы работы там я еще и возглавлял институтский ИТ-отдел, а также вел международные контракты. В частности, мы выиграли тендер, связанный с проектированием и созданием системы 112, системы управления в чрезвычайных ситуациях и системы оповещения в Кыргызстане, а потом еще начали работать над такими же системами в Узбекистане. При работе с международными тендерами и контрактами мне очень пригодился английский язык. Я работал не только как эксперт по своему направлению, но еще и, по сути, был проектным менеджером и выполнял роль переводчика. Переводил как отчетные материалы, так и живую речь для руководства во время видео-конференц-связи — с русского на английский и с английского на русский.
В 2019 году я начал искать себя, так как мне надоели бюрократия и работа в НИИ. Хотелось заняться чем-то связанным с ИТ, а также увидеть крупный бизнес изнутри. Я довольно долго пытался понять, куда себя применить, какую должность могу занимать и чем именно заниматься, и в итоге пришел к тому, что у меня есть опыт работы с документацией, хорошее знание стандартов в этой области и при этом сильная база в ИТ. Так я нашел себя в роли технического писателя — человека, который создает документацию для сложных технических систем. Первую официальную работу в этой должности я получил в компании, очень известной многим в России,— Mail.ru. Я работал в Mail.ru Cloud Solutions — они отвечают за облачные технологии и платформы. Изначально я присоединился к команде, которая занималась системой управления базами данных Tarantool, полностью работающей в оперативной памяти, со своим сервером приложений. Это была очень быстрая и высоконагруженная система, счет в которой идет буквально на миллисекунды. Меня взяли на позицию старшего технического писателя во многом потому, что у меня уже был серьезный опыт работы с документацией, оформленной по ГОСТ, и сертификацией. Я с удовольствием там работал и многому научился. Примерно через полтора-два года меня повысили, и я возглавил отдел документации в подразделении частного облака (VK Private Cloud). В подчинении у меня было около десяти человек — кросс-функциональная команда, включающая технических писателей, аналитиков и инженеров. В целом все шло очень хорошо. В последние месяцы работы в VK мне предложили возглавить еще один отдел, по сути руководить документацией как частного, так и публичного облака, то есть карьера действительно развивалась.
Потом наступил 2022 год, и мы с женой всерьез задумались об эмиграции. Было ощущение, что санкционные ограничения усиливаются и что чем дольше остаешься, тем сложнее будет уехать. Проблема была еще в том, что я работал с высокими технологиями, а санкции и другие ограничения в моей сфере ощущались тогда довольно сильно. Было понятно, что если хочется продолжать работать с самыми современными ИТ-технологиями, то в России будет все сложнее, и это тоже был важный фактор. Так я начал искать работу на международном рынке — мы с женой сошлись во мнении, что хотим посмотреть Европу. Но при этом я же не классический программист! У разработчиков больше свободы: если человек знает язык программирования, например Python (условно), он может работать практически в любой стране при относительно базовом владении английским языком. У меня же основной инструмент — естественный язык, русский или английский, другими языками я не владею. Поэтому переезд, например, в Испанию или Португалию для меня был бы сложным. Да, есть международные компании, где можно работать на английском, но все равно это означало бы необходимость параллельно осваивать еще один язык. В итоге мы решили, что Великобритания — наиболее подходящий вариант с точки зрения языка и что для меня здесь будет больше возможностей профессионального развития.
Через несколько месяцев поиска я нашел небольшой стартап в Лондоне, который был готов меня перевезти, компания выступила спонсором моей визы и взяла на себя оформление и связанные с этим расходы. Сам переезд оказался делом непростым. Например, нужно было найти жилье. Я слышал, что в Лондоне с ним сложно, и на практике это действительно так оказалось. Мы долго искали и видели много странных вариантов за большие деньги — даже шутили, пытаясь по фотографиям угадать, встроенный ли шкаф перед нами или жилая комната. По нашим меркам многое выглядело необычно, особенно с учетом цен. Но мы все-таки нашли хороший вариант и сняли квартиру удаленно — правда, без сложностей не обошлось, так как нужно было перевести оплату заранее, без возможности лично проверить жилье, и только после приезда мы убедились, что квартира действительно существует.
Сам переезд был любопытным опытом, и отдельная история — то, что мы переезжали с кошками. У нас две кошки. У них были все документы, прививки все в порядке, но, как выяснилось, в Великобритании очень строгие правила ввоза животных, и кошкам пришлось ехать отдельно от нас. Они летели самолетом с курьером до Парижа, а дальше их везли на машине под Ла-Маншем, со всеми документами. Мы с женой при этом добирались самолетом до Лутона. Получилось, что у кошек даже была поездка в Париж (сам я там, кстати, до сих пор не был), и их перевозка обошлась значительно дороже, чем наш переезд из Анталии, где мы жили, пока я искал работу и оформлял визу. С женой мы летели напрямую и лоукостером, билеты были довольно дешевые, примерно 200 фунтов на каждого (с несколькими дополнительными чемоданами). Мы, конечно, не ожидали, что перевозка кошек будет настолько дорогой, но, даже когда узнали о сложностях, решили все равно перевозить их с собой и постарались все вопросы решить — на тот момент у нас были средства, чтобы это сделать. В итоге от компании у меня был релокационный пакет и компенсация расходов на переезд, куда я включил и расходы на релокацию кошек.
Когда мы оказались в Великобритании, в Лондоне как раз шла забастовка таможенных офицеров. Ночь на дворе, нам нужно добраться до съемной квартиры в районе Найн-Элмз, у нас шесть чемоданов... Хорошо, что я заранее забронировал микроавтобус — он нас дождался и довез до дома, хотя и обошелся чуть ли не дороже, чем билет на самолет. Такие уж цены в Англии. В квартире мы оказались около часа ночи. Хозяин заранее оставил нам ключи — спрятал их в кустах у дома. Когда мы нашли ключи, очень обрадовались, что все действительно сработало и нас не обманули. Легли спать — а утром я рано встал и поехал на работу.
До этого я какое-то время работал с этой компанией удаленно из Анталии, пока оформлялась виза, но теперь нужно было приехать лично — познакомиться, пожать руки и продолжить работу уже из офиса. Поездка в офис тоже стала отдельным приключением. Я заранее посмотрел маршрут, как добраться до метро и как доехать. Доехал до станции Oxford Circus (это очень загруженное место), вышел на улицу — и понимаю, что офис где-то рядом, но сориентироваться на местности сложно. Я рассчитывал на телефон, а связи не оказалось: не было ни роуминга, ни местной сим-карты. То есть я оказался без интернета в большом городе и должен был найти офис, который буквально где-то за углом, но при этом компания маленькая, ее никто не знает. Было довольно забавно, хотя и волнительно. В итоге мне помог вайфай одного из магазинов.
На той квартире мы прожили больше года. Больше всего нам приглянулось место — недалеко от центра, фактически на границе между первой и второй зонами. До работы мне было примерно полчаса на метро, это было очень удобно. Жене тоже нравилось, что до Биг-Бена можно дойти пешком. Впечатления от Лондона были очень сильные: это огромный, яркий и мультикультурный город, сразу бросается в глаза, насколько на улицах и в общественном транспорте много людей и разнообразия культур. В Москве или в Анталии такой пестроты не ощущалось. Тут я впервые в жизни встретил типажи, которые раньше видел только в фильмах, например gangsta — пацанов с района, у которых трусы торчат из-под штанов. Это было непривычно, как будто оказался на съемках фильма в Голливуде, я даже обрадовался.
В целом мне нравилось работать в стартапе: и сама работа, и команда были интересными. Но через какое-то время у компании начались финансовые сложности, прошло несколько раундов сокращений. Команда изначально была небольшой, в основном крутые инженеры-разработчики, а я там был единственным техническим писателем, поэтому переживал за свою позицию. От работы у меня напрямую зависели виза и право на пребывание в стране. Я начал искать другие возможности, ходил на разные собеседования, в том числе в хедж-фонды, в крупные компании. Например, ездил на интервью в ARM (там был очень эффектный офис). Но практически везде я видел одну и ту же картину: мне сложно конкурировать с носителями языка за высокооплачиваемые вакансии. Зачем работодателям брать человека, который живет в Великобритании всего год или чуть больше, когда есть кандидаты, выросшие в этой языковой среде и лучше знающие культурный контекст? Особенно с учетом британской культуры, где важны мельчайшие детали, строгий этикет, а обратную связь не привыкли давать прямо. При этом мои сильные стороны были в первую очередь в технической области. Я хорошо разбирался в ИТ, мог работать с кодом и глубоко погружаться в продукты для разработчиков. Например, в стартапе я писал примеры сразу на семи-восьми языках программирования — не на уровне суперспециалиста, конечно, но для документации хватало.
Поиск оказался непростым, хоть у меня и были свои преимущества. А нашел я работу в Canonical — это известная компания со штаб-квартирой в Англии, разработчик операционной системы Ubuntu, одного из самых популярных дистрибутивов Linux. Процесс найма был долгим: я прошел несколько раундов собеседований, все заняло примерно полгода. В конце концов мне сделали офер, и я был этому рад. Не только из-за известности компании (я и до этого ее хорошо знал), но и потому, что команду документации там возглавляет Даниэле Просида, создатель фреймворка для документации Diátaxis. Я использовал этот фреймворк еще до перехода в Canonical — применял его и в стартапе, и даже раньше. Мне было очень интересно погрузиться в их процессы и научиться чему-то новому! Это большая компания с сильной экспертностью в области документации и открытого программного обеспечения, с небанальными идеями и прорывными технологиями. Мне все понравилось, и я согласился. С предыдущим работодателем, скорее всего, мы бы все равно расстались, сокращения там продолжались. Я перешел на новую работу, сохранив визу и непрерывность пребывания в стране — затем это пригодится для получения ILR. По сути, я просто сменил спонсора — есть такая процедура, позволяющая перейти от одного работодателя к другому без потери статуса.
В Canonical я работаю в подразделении Data Platform. Это направление связано с обработкой данных, что в целом соответствует моему опыту: у меня большой бэкграунд в работе с базами данных и облачными платформами. Сейчас я занимаюсь продуктами Charmed Apache Spark, Charmed Apache Kafka и Charmed OpenSearch. Кроме этого, есть много задач, связанных с документацией и новыми практиками,— например, мы сейчас разрабатываем новую тему для дизайна всей документации в компании. В целом работы много, и она разнообразная.
Когда я переходил из науки в техническое писательство, то почувствовал себя в интересной ситуации. В науке, особенно в России, тексты часто пишутся сложным языком: важно не только выражать мысли точно, но и добавлять наукообразия. Какой бы ни была простой и тривиальной выполненная задача, на нее нужно написать научный отчет, оформленный по ГОСТу, с обязательными разделами, согласованиями. В технической документации задача зачастую обратная: мы снижаем сложность, упрощая и давая понятные инструкции даже для самых сложных ситуаций. С переездом в Великобританию добавился еще один уровень: пришлось осваивать английский именно как профессиональный инструмент, разбираться в стиле, тоне, нюансах, при этом подход к документации здесь сильнее ориентирован на пользователя (user experience), тексты воспринимаются как часть продукта и бизнеса. Сильный рост мне также дал опыт работы в стартапе, где я напрямую взаимодействовал с CEO и задумывался не только о понятных инструкциях, но и даже о маркетинговой составляющей, пытался ответить на вопрос, как, не потеряв доверия читателя к серьезности документации, вдохновить его попробовать наш продукт.
В компании я уже почти два года. Работа полностью удаленная, поэтому необходимость жить в Лондоне со временем отпала. При этом аренда там дорогая, и мы с женой снова начали искать жилье. Смотрели разные варианты (иногда попадались довольно необычные — один мы с женой в шутку называли между собой «болотце Шрека») и в итоге нашли квартиру в доме на побережье у моря в графстве Кент, на юго-востоке Англии.
Переехав, мы смогли довольно сильно сэкономить на аренде жилья, хотя площадь была примерно такая же, а тут еще и вид на море (сейчас, например, я смотрю в окно — уже сумерки, но море все равно видно). Поскольку я работаю удаленно, ездить в Лондон по работе больше не нужно, так что этот вариант нас полностью устроил. Но жизнь в глубинке отличается от столицы. В Лондоне все рядом: условные десять-пятнадцать минут на автобусе, и ты уже в центре, где-то рядом с Биг-Беном. Здесь автобусы ходят реже, и между городами передвигаться на них не очень удобно, поэтому мы задумались о покупке машины. Для этого нужно было сдавать на права, и с этим тоже было много приключений. Сначала я учился и сдавал, потом жена — она недавно получила права. Сейчас мы оба уже водим и с большим удовольствием исследуем окрестности: начали с востока острова, потом стали ездить и дальше. Например, ездили в Котсуолдс — по местам, где снималось шоу «Ферма Кларксона», которое мне очень нравится, были в тех самых сувенирных магазинчиках, все это посмотрели. И ездили туда уже на своей машине — мы купили «мини купер». Сначала я думал, что мне будет неудобно, тесно, так как я человек крупный, но на практике машина оказалась вполне комфортной, нам с женой ее хватает. Я даже ездил на ней в Бирмингем на конференцию, и в дороге она показала себя хорошо.
Моя супруга до переезда была рекрутером в ИТ (меня она, правда, никуда не рекрутировала — ну, кроме брака). Здесь ситуация была сложнее: во-первых, у нее уровень английского был ниже моего, во-вторых, в такой профессии, как HR, многое завязано на общении: нужно постоянно взаимодействовать с людьми, считывать реакции, понимать, кто как себя ведет. Это сильно зависит от языка, культурного контекста и местных особенностей. В итоге по своей профессии она здесь себя найти не смогла — думаю, в том числе из-за того, что идти в новую среду без уверенного знания языка просто психологически сложно, нужно постоянно разговаривать, договариваться, а это может пугать.
Сначала она занималась английским, довольно долго,— с репетитором и с совой на телефоне. Потом мы решили, что важно разговорную практику получать именно в живом общении, и сейчас она работает в магазине — здесь, в Кенте. Для нее это оказалось хорошим вариантом, гибкий график позволяет брать смены в разном объеме. С тех пор у нее заметно улучшился английский. Раньше она переживала, что язык дается непросто, но сейчас, мне кажется, прогресс идет ощутимо быстрее — во многом потому, что практика стала регулярной и живой.
Не скажу, что с живым общением здесь какие-то серьезные сложности: если есть желание, всегда можно его найти. Например, многие ходят в пабы — это здесь очень распространенная практика. Мы с женой не особо любители такого времяпрепровождения, поэтому у нас сложился свой круг общения. Во-первых, есть русскоязычное комьюнити, оно активно и в Лондоне, и в Кенте. В Telegram'е люди организуют встречи: какие-то «умные завтраки», «глупые ужины», просто посиделки, празднования дней рождения, совместные поездки. Параллельно есть и англоязычные профессиональные сообщества, в которых я тоже участвую, например состою в организации Institute for Scientific and Technical Communication — это некоммерческое объединение специалистов в области технической коммуникации, у них есть региональные группы, и я сейчас возглавляю лондонскую группу. Это получилось довольно естественно: я зашел на форум, увидел, что группа есть, но активности почти нет, написал туда, с кем-то договорились встретиться, мы провели несколько встреч, и в итоге мне предложили заняться организацией. Все добровольно и бесплатно. С тех пор я раз в месяц устраиваю встречи, иногда онлайн, иногда офлайн, люди приходят, общаются. Если офлайн, то мы собираемся в районе Саут-Банк, там есть и пространства внутри зданий, и места на улице, выбираем в зависимости от погоды. Это одновременно и профессиональное, и неформальное общение — люди из смежных областей, с разным опытом, но в целом близкие по сфере. Кроме этого, я участвую и в других профессиональных встречах и сообществах, в Лондоне их много. Плюс я занимаюсь менторством на онлайн-платформе ADPlist, провел более 4000 минут консультаций с людьми разного уровня. В основном я помогаю другим техническим писателям — объясняю, как можно развиваться в профессии, особенно сейчас, когда многое меняется и появляются новые инструменты, влияющие на работу с текстами. А жена, например, нашла местный клуб моржей — людей, которые купаются в море круглый год, даже зимой,— в Северном море, где и летом-то свежо. Они собираются в определенное время, в зависимости от приливов и отливов, вместе заходят в воду, купаются несколько минут и вместе выходят.
Поскольку я сейчас нахожусь в стране по рабочей визе, у меня остается определенное внутреннее напряжение, есть ощущение, что в случае потери работы у меня будет ограниченное время — примерно два месяца,— чтобы покинуть страну или найти другую работу со спонсорством. И это создает постоянный стрессовый фон: что, если что-то пойдет не так — уволят, компания закроется или начнутся сокращения? Тогда получается, что все планы могут довольно быстро разрушиться, нужно будет в короткий срок собираться, уезжать, оставлять здесь налаженную жизнь, вещи, мебель, все, к чему уже привык, и ехать непонятно куда, возможно обратно в Россию, или искать другой вариант. Само это ощущение нестабильности мне не нравится. В будущем я надеюсь перейти на визу таланта, которая не будет привязана к конкретному работодателю и даст больше свободы, в том числе в поиске работы без необходимости спонсорства. По моим наблюдениям, это сделает поиск работы раз в десять проще.
Что касается жены, ей сложнее. Несмотря на то что есть какие-то сообщества по интересам — например, те же люди, с которыми она купается, или соседка, с которой мы общаемся,— это все равно не тот уровень дружбы, который был у нее в России. С русскоязычными знакомыми все просто: например, собираются люди из комьюнити, включают музыку на русском языке, вспоминают что-то общее, готовят вместе — возникает много культурных пересечений, за счет них люди лучше чувствуют друг друга, проще находят общий язык. С англоязычными немного по-другому. Даже если есть коллеги или знакомые, остается языковой барьер — у жены, например, есть некоторое стеснение из-за акцента, поэтому она лишний раз не хочется ошибиться. Плюс есть культурные различия: они могут не понимать наших культурных отсылок и идиом, а мы — их. Я постоянно замечаю разницу в общении. Например, когда мы приглашаем кого-то из англоязычных знакомых домой, разговор идет, но чувствуется, что для них это скорее формальность, смол-ток. Они поддерживают беседу как вежливый способ провести время, зачастую без особого энтузиазма. Возникает ощущение, что люди не совсем понимают, как дальше развивать общение, при этом мы не пытаемся никому ничего навязывать — просто становится заметно, что нет того контакта, к которому мы привыкли. В России, например, пригласить человека в гости, посидеть, пообщаться, провести время вместе — естественный способ сближения, а здесь, судя по ощущениям, это работает иначе: люди чаще встречаются на нейтральной территории, например в пабе, быстро общаются за пинтой «Гиннесса», и так формируется знакомство, что может продолжаться годами. Создается впечатление, что сам механизм дружбы устроен по-другому.
