22 сентября увидела свет книга графа Чарльза Спенсера «Лебединая песня», посвященная его сестре — леди Диане. Спенсер-младший, журналист и телеведущий, с 1998 года пишет серию книг, посвященную истории своей семьи, причем две из них стали бестселлером Sunday Times. Его новая работа наверняка присоединится к ним: пресса уже окрестила ее самой взрывоопасной и беспощадной книгой, когда-либо написанной о Виндзорах. Наш обозреватель Маргарита Паймакова рассказывает, что нового о закулисных страстях, связанных с королевой людских сердец, можно узнать из автобиографического сочинения графа, в очередной раз обострившего отношения между принцами Гарри и Уильямом.
Семейный холод в благородном доме
Чарльз Спенсер начинает книгу с объяснения, почему вообще решил спустя почти тридцать лет после смерти сестры снова рассказать ее историю. Ему сейчас шестьдесят два года — оба его родителя умерли примерно в этом возрасте, впереди тридцатая годовщина гибели Дианы, а собственные воспоминания порой подводят его, особенно если учесть, что некоторые из событий в массовой культуре были преподнесены совсем не такими, какими их помнит он. Давая интервью после выхода «Лебединой песни», он подчеркнул, что хочет оставить свои мысли о леди Диане и становлении ее характера для потомков, пока у него есть такая возможность.
В первых главах граф Спенсер возвращается туда, где знаменитой принцессы Уэльской еще не существовало, а были сестра Диана и брат Чарльз — Duch и Carlos, как они называли друг друга дома. История начинается в Парк-хаусе, просторном доме на территории королевского поместья Сандрингем в Норфолке: королевская семья была для Спенсеров соседями, и принцы Эндрю и Эдвард иногда играли с Дианой и Чарльзом. Отец, Джон Спенсер, фотографировал детей, читал им сказки и приключенческие книги, а на седьмой день рождения Дианы даже привез к дому живого верблюда по имени Берт. Сам Чарльз не согласен с привычным представлением о детстве сестры как о сплошной полосе несчастий и называет ранние годы, которые они провели вместе, по-настоящему счастливыми. Правда, при всем благополучии благородного дома у аристократического детства были и неприглядные минусы. Повседневной жизнью детей занимались няни, две из которых позволяли себе физические наказания: одна била Диану и Чарльза деревянной ложкой по вытянутым ладоням, другая ударяла их головами о бетонную стену возле детской ванной или стукала друг о друга. От маленького аристократа ожидалась в первую очередь эмоциональная сдержанность, поэтому дети никогда не докладывали о своих мучительницах родителям (хотя иногда во время наказаний их отец находился в соседней комнате); они были уверены, что взрослые в курсе и одобряют происходящее. Граф Спенсер подчеркивает, что жестокость окружения их не сломала, оба ребенка оставались упрямыми и своевольными.
Гораздо сильнее, по версии Чарльза Спенсера, на Диану повлиял распад семьи: когда ей было шесть лет, их мать Фрэнсис ушла от мужа к Питеру Шанду Кидду. За расставанием последовали громкий по меркам британской аристократии конца 1960-х развод и борьба за детей, а в итоге опека досталась Джону Спенсеру. Чарльз опровергает появлявшиеся позднее утверждения о физическом насилии со стороны отца, однако даже при этом ситуацию все еще трудно назвать безоблачной: Диана сильно тосковала по матери, часами ждала ее на ступеньках усадьбы, в то время как отец был слишком холоден и малоэмоционален с детьми и все больше от них отстранялся. Чарльз Спенсер считает, что именно из-за этого опыта Диана и стала такой, какой много лет спустя ее увидел мир рядом с больными СПИДом, бездомными, прокаженными и жертвами противопехотных мин. В своей знаменитой речи на похоронах сестры он сказал, что собственные страдания помогали ей понимать ее «электорат отверженных»: пережитое чувство покинутости сделало Диану восприимчивой и чуткой к людям, которым общество сообщало, что они неудобны и находятся вне социальных норм. Даже ее выбор общественных кампаний он связывает с давним ощущением недостаточности: она бралась за трудные и спорные темы, среди прочего, для того, чтобы заглушить преследовавшее ее чувство собственной никчемности.
Описывает он и отношения Дианы с их мачехой Рейн Спенсер, на которой отец женился в 1976 году втайне от детей. Вражда была столь сильной, что Диана ударила отца, узнав о браке, а много лет спустя, уже будучи принцессой Уэльской, во время семейной ссоры в Олторпе столкнула Рейн с лестницы. Этот эпизод давно был известен публике: Диана в 1992 году сама рассказывала о нем и признавалась, что испытала от своего поступка невероятное удовлетворение. Чарльз Спенсер добавляет подробностей: перед его свадьбой в 1989 году Рейн унизила Фрэнсис, а затем сказала Диане, будто всегда жалела принца Уэльского за то, что тот женился на «такой глупой женщине»,— после этих слов Диана ее и толкнула. Когда отношения самой Дианы с матерью испортились, она стала появляться с мачехой на публике и вместе с ней обедать, и Чарльз подозревает, что в основе их внезапной дружбы было вполне сознательное желание уязвить Фрэнсис.
Вообще, вопреки ожиданиям, Чарльз не старается сделать из сестры святую или великомученицу, чем грешат некоторые биографы. Диана на страницах его книги, с одной стороны, показана заботливой и невероятно чуткой, а с другой — она легко впадает в ярость, болезненно переживает отвержение и сама умеет причинять боль. Впрочем, некоторые черты ее характера брат пытается объяснить с точки зрения собственного диагноза СДВГ: он вспоминает о ее проблемах с концентрацией в школе и предполагает, что Диане могла быть свойственна так называемая rejection sensitive dysphoria — особенно болезненная реакция на отвержение и критику.
За кулисами самой красивой и самой ужасной королевской истории любви
Чтобы понять отношения Дианы и принца Чарльза, нужно, по мнению графа Спенсера, знать, что, вопреки поздним представлениям о леди Ди как о девятнадцатилетней жертве династического брака, в Чарльза она была действительно влюблена и изначально воспринимала все происходящее через романтические розовые очки. Опыта серьезных отношений у Дианы не было, она руководствовалась сердцем и, несмотря на тревожные сигналы, надеялась, что все может закончиться хорошо. Впрочем, первые причины для сомнений появились еще до официальной помолвки. В 1980 году британская пресса обсуждала так называемый Royal Train Scandal: газета Sunday Mirror утверждала, что принц Чарльз провел часть ночи в королевском поезде с неизвестной блондинкой, и таблоиды быстро решили, будто речь идет о Диане. Сама она прекрасно знала, что это невозможно: в ту ночь будущая принцесса находилась примерно в пятидесяти милях от поезда. По словам брата, именно тогда она заподозрила, что той женщиной могла быть Камилла Паркер-Боулз.
После помолвки поводов для беспокойства стало больше. Уже давно известна история с браслетом, который Чарльз заказал для Камиллы незадолго до свадьбы: обнаружив подарок, Диана обсуждала с сестрами возможность вообще отказаться от брака и услышала в ответ, что отступать поздно, так как ее лицо уже напечатано на чайных полотенцах. Граф Спенсер добавляет, что примерно за месяц до свадьбы Диана вместе с Чарльзом присутствовала на праздновании дня рождения принца Эндрю и почти весь вечер жених ее игнорировал. После праздника она пошла к отцу и прямо сказала, что не может выйти замуж за человека, который ее настолько явно не любит, на что Джон Спенсер ответил, что их масштабная свадьба полностью подготовлена и отменить ее невозможно.
Самый тяжелый момент произошел накануне церемонии: принц Чарльз сказал невесте, что рад жениться на ней, но не влюблен в нее на самом деле. Правда, брат Дианы при этом разговоре не присутствовал и от самой сестры о нем, насколько можно судить по книге, тоже не слышал, но историю много лет спустя рассказал ему близкий друг Дианы, которому она в свое время пересказала слова жениха. Диана свадьбу все-таки не отменила. Брат объясняет это ее влюбленностью, неопытностью и надеждой на то, что совместная жизнь сможет изменить отношение принца к столь юной и прекрасной девушке.
Вообще книга часто обращается к сюжетам и историям, которые были известны задолго до ее выхода, но граф Спенсер описывает именно то, как запомнил их с собственной точки зрения. Он вспоминает, например, знаменитую реплику Чарльза о фигуре невесты (вскоре после объявления помолвки принц якобы обхватил Диану за талию и заметил: «Ты ведь тут довольно пухленькая?»). Между помолвкой и свадьбой ее талия уменьшилась примерно с 29 до 23,5 дюйма, и позднее Диана утверждала, что ее приступы булимии начались именно с комментариев будущего мужа о ее весе. Для графа Спенсера это воспоминание особенно болезненно из-за того, что тогда он был в полном неведении: на свадьбе он говорил сестре, как прекрасно она выглядит, не понимая, что резкое похудение было следствием расстройства пищевого поведения.
После свадьбы одним из первых серьезных испытаний для пары стала огромная популярность Дианы: из молодой жены наследника престола она быстро превратилась в главную звезду королевской семьи. Так, во время поездки в Австралию в 1983 году толпы людей приходили посмотреть прежде всего на нее, а принц, по воспоминаниям и самой Дианы, и людей из их окружения, переносил внимание к ней тяжело. Чарльз Спенсер считает, что внутри королевской семьи вообще существовала заметная конкуренция за внимание публики, а успех Дианы некоторых откровенно раздражал и вызывал досаду. Из-за этого женщина, которая, казалось бы, идеально справлялась с публичной частью своей новой роли, дома все чаще сталкивалась с ощущением, что это становится дополнительным источником проблем в отношениях с мужем и коронованной свекровью. Сам граф Спенсер долгое время почти ничего об истинном состоянии брака сестры не понимал: о семейных проблемах Диана значительно чаще говорила с матерью и старшими сестрами. Младший брат осознал подлинный масштаб ее несчастья лишь с выходом в 1992 году книги Эндрю Мортона «Диана: ее истинная история», в создании которой принцесса тайно участвовала, передавая ответы на вопросы на аудиокассетах. Граф Спенсер вспоминает, что пытался отговорить ее от такого шага, но Диана настаивала, что ей необходимо рассказать о происходившем за закрытыми дверями. В памяти брата осталось ее ощущение жизни в золотой клетке: когда-то Диана вошла во дворец с уверенностью, что достаточно любви и желания соответствовать новой роли, но ее идеалистическое представление о монаршей жизни разбилось о реальность.
Однажды за обедом Диана сообщила брату, что собирается расстаться с мужем. Чарльз Спенсер, опасавшийся реакции публики на крах сказочной истории, попытался возразить, и тогда Диана посмотрела на него и тихо сказала: «Но, Карлос, мой муж влюблен в своего камердинера». Граф тогда ответил: «Что ж, полагаю, в таком случае у тебя действительно нет выбора». Имени предполагаемого камердинера Диана не назвала, а брат не стал расспрашивать, кого она имеет в виду и на чем основано ее подозрение: тогда новость о распаде брака показалась ему значительно важнее этой странной реплики. После выхода книги он специально предостерег журналистов от слишком уверенного прочтения этих слов, а на вопросы о том, следует ли понимать фразу буквально, признался, что не знает, так как они с Дианой больше к этой теме не возвращались и никаких дополнительных доказательств у него нет. Слухи о возможных отношениях принца с мужчиной из его окружения появлялись в британской прессе и раньше (примерно с 2003 года) и официально отрицались дворцом.
Богиня охоты
Одну из главных мыслей своей книги Чарльз Спенсер сформулировал почти тридцать лет назад, произнося речь на похоронах сестры: «Из всех парадоксов, связанных с Дианой, возможно, величайший заключался в том, что девушка, получившая имя древней богини охоты, в конце концов стала самым преследуемым человеком современности». В 1994 году Диана по собственной инициативе отказалась от постоянной полицейской охраны, сохранив ее главным образом для официальных мероприятий и поездок с сыновьями, но стремление хотя бы частично вернуть себе личную жизнь в результате сделало ее значительно доступнее для папарацци. Фотографы дежурили возле ее дома, преследовали на улицах и, как вспоминает брат, намеренно пытались вызвать реакцию, выкрикивая оскорбления и провокационные вопросы, а затем продавали снимки, на которых раздраженная или заплаканная Диана выглядела так, будто переживает очередной нервный срыв.
Подробно граф Спенсер останавливается на истории интервью Мартина Башира для BBC Panorama в 1995 году. Башир сначала приехал к нему самому и показал поддельные банковские выписки, из которых следовало, что люди из окружения семьи получают деньги за слежку и передачу информации прессе. Позднейшее независимое расследование лорда Дайсона установило, что журналист действительно заказал фальшивые документы и с их помощью добился знакомства с Дианой; на первой встрече с принцессой звучали и другие утверждения — о прослушиваемых телефонных линиях, слежке спецслужб, предательстве сотрудников дворца и предполагаемом романе Чарльза с няней его сыновей Тигги Легг-Бурк (та впоследствии оказалась в центре ложной истории о беременности от принца и аборте). Чарльз Спенсер считает, что Башир — намеренно или нет — нащупал самое уязвимое место принцессы: к тому времени Диана и так чувствовала себя окруженной людьми, которым не могла полностью доверять, а журналист предложил ей якобы документальные доказательства того, что ее подозрения небезосновательны. Сам Спенсер довольно быстро начал сомневаться в Башире и предупреждал Диану об осторожности, однако журналист продолжил общаться с ней напрямую, без посредничества. 20 ноября 1995 года интервью, в котором Диана говорила о неверности мужа, собственной измене, булимии и сомнениях в способности Чарльза стать хорошим королем, вышло в эфир. Именно после этого интервью Елизавета II написала сыну и невестке, призвав их оформить развод. Окончательно развод был завершен в августе 1996 года, после чего Диана перестала именоваться Ее Королевским Высочеством. Независимое расследование Дайсона позднее подтвердило обман с банковскими выписками и признало поведение Башира серьезным нарушением редакционных правил Би-би-си, хотя отдельно отмечалось, что Диана к тому моменту сама хотела дать большое телевизионное интервью и, вероятно, согласилась бы поговорить с журналистом, которому доверяла, и без этих махинаций.
Больше не принцесса: планы на новую жизнь
После развода Диана, по словам брата, всерьез задумывалась о том, чтобы построить совершенно новую жизнь, создать новую историю, которая бы позволила ей стать кем-то более значительным. Например, Чарльз Спенсер упоминает о влиятельном пожилом американском поклоннике, который якобы хотел на ней жениться и уверял, что рядом с Дианой сможет выиграть президентские выборы. Сама она, если верить графу Спенсеру, заинтересовалась прежде всего перспективой войти в Белый дом и однажды спросила брата, хорошая ли первая леди из нее получилась бы.
Более конкретные планы она начала строить рядом с Хаснатом Ханом, пакистанским кардиохирургом, с которым встречалась примерно два года и рассталась только летом 1997-го, незадолго до знакомства с Доди аль-Файедом (многие биографы сходятся во мнении, что именно он, а не Доди, стал главной любовью ее жизни после Чарльза). Граф Спенсер пишет, что Диана рассматривала перспективы переехать в Южную Африку, где они с Ханом могли бы жить относительно спокойно вдали от британской прессы. В частности, она обратилась к знаменитому кардиохирургу Кристиану Барнарду с вопросом, нельзя ли найти Хану работу в кейптаунском госпитале Гроте-Схюр,— принцесса явно искала способ построить новую жизнь как можно дальше от двора. При этом свобода после развода не принесла ей внутреннего облегчения. Чарльз Спенсер утверждает, что в последние годы жизни сестра несколько раз одна приезжала к утесам Бичи-Хед и думала о самоубийстве — от этого трагического шага ее удерживала прежде всего мысль о сыновьях. О суицидальных мыслях и самоповреждениях во время монаршего брака было известно задолго до выхода «Лебединой песни», однако история с Бичи-Хед и повторявшимися поездками туда появляется как новая подробность именно позднего периода ее жизни, когда, казалось бы, она начала жить так, как хотела сама.
Кроме того, по словам Чарльза Спенсера, уже в начале отношений с Доди Диана рассказала ему, что его отец Мохаммед аль-Файед однажды положил руку ей на ягодицы, сжал их и сопроводил это непристойной репликой о праве свекра. Брат описывает ее реакцию как отвращение. Достаточно красноречивая деталь, особенно после многочисленных обвинений аль-Файеда в сексуальном насилии, не так ли?
«Мы скоро ее забудем»
Самые тяжелые обвинения граф Спенсер оставляет на последние главы, посвященные дням после гибели сестры. В первом телефонном разговоре, 31 августа 1997 года, принц Чарльз, по его воспоминаниям, звучал необычайно возбужденно, словно выиграл в лотерею. Спенсер не утверждает, будто знает причину такой реакции, но спустя годы допускает, что бывший муж Дианы сразу понял: теперь он сможет без препятствий жениться на Камилле. Букингемский дворец эту версию категорически не принимает и после публикации фрагментов книги выступил с редким официальным заявлением о боли братского горя, которая может затуманивать разум, влиять на суждения и окрашивать память.
Изначально Чарльз Спенсер был против того, чтобы пятнадцатилетний Уильям и двенадцатилетний Гарри шли за гробом матери, и считал, что присутствие мальчиков нужно главным образом для того, чтобы толпа не направила гнев на их отца. Само шествие он позднее назвал разновидностью публичной пытки для детей. Во время спора Чарльз якобы бросил ему: «Будь уверен, скоро мы ее забудем» («Rest assured, we’ll forget her soon enough»). Именно этим разговором Спенсер теперь объясняет одну из самых известных фраз своей надгробной речи — обещание сохранить память о Диане и защищать ее сыновей от давления долга и традиции.
Один из немногих примирительных жестов, о которых он вспоминает, исходил от Елизаветы II: после похорон, по дороге в Олторп, ее личный секретарь Роберт Феллоуз сообщил, что королева предлагает посмертно вернуть Диане титул Ее Королевского Высочества, которого она была лишена после развода. Спенсер отказался. Тогда это показалось ему запоздалым «утешительным призом», но теперь он признает, что иногда сомневается в своем решении — хотя бы потому, что этот жест мог бы быть важным для Уильяма и Гарри.
Почти три десятилетия спустя художественное расковыривание старых ран ожидаемо вызвало бурную реакцию. The Guardian назвала книгу яростным сведением счетов и заметила, что местами она рассказывает о самом Чарльзе Спенсере больше, чем о Диане. The Evening Standard, напротив, признала книгу хорошо написанной и сравнила ее с блюдом из откровений, щедро приправленным местью. Букингемский дворец нарушил свое обычное правило не комментировать книги о королевской семье и оспорил воспоминания графа Спенсера о разговоре с Чарльзом. Дополнительный удар по репутации автора нанес спор с Пирсом Морганом: граф ошибочно приписал ему публикацию тайно сделанных фотографий Дианы в спортзале и после угрозы судебного иска публично извинился. Морган также назвал неверным рассказ графа Спенсера об их разговоре после смерти Дианы, однако эту часть автор не отзывал.
По-разному книгу, судя по имеющимся сообщениям, восприняли и сыновья Дианы. Чарльз Спенсер говорит, что сообщил обоим о рукописи одновременно и заверил, что не собирается вторгаться в их частную жизнь. Гарри спросил лишь, нет ли там чего-нибудь, что могло бы поставить его в неловкое положение, и в итоге, по словам дяди, согласился с публикацией. Уильям своего отношения публично не высказывал, однако источники Vanity Fair утверждают, что книга его расстроила: принц и без того крайне болезненно относится ко всем попыткам заново разобрать жизнь и смерть матери на публике.
Когда во время промотура книги Тина Браун спросила Чарльза Спенсера, какой была бы жизнь его сестры, если бы она никогда не вышла замуж за наследника британского престола, он не стал пространно рассуждать о возможной карьере, семье или том, смогла ли Диана без королевского титула стать королевой людских сердец. Ответ его был коротким: «Счастливой».
